Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 144 – Дарья Гущина

— А труп чужака в склепе могла спрятать только я, да? – помрачнела я. – Или кто-то из моих помощников, но по моему приказу.

— Очередной подклад, – Сажен спустил на труп туманную дымку. – И очередной подкоп. Потом, Рдян, достаточно будет десятка доносов, чтобы управские пришли с разбирательствами и заставили тебя вскрыть нужные склепы. А там – живые вместо мёртвых, убитые порчами и несколько трупов тех, кто числится пропавшими без вести, по соседству с покойниками. И шторм на носу. Дальше?

Я оперлась о посох, чувствуя, как накрывает усталостью:

— Дальше меня забирают для разбирательств в Управу – успевают до шторма. Несколько часов мне точно придётся там проторчать, а потом грянет буря. «Мосты» закроются. Я застряну в Управе на несколько дней. В лучшем случае. Кладбище свободно от старшего смотрителя – делай что хочешь. И посох мне придётся оставить здесь.

— У тебя есть выбор, – ищеец скатал дымку в клубок. – Не нужно быть смотрителем, чтобы понимать Яря. Мы тебя используем, ты у нас сыр в мышеловке и прочее. Ты можешь в любой момент выйти из игры и скрыться в Управе. Написать туда обо всём, что здесь происходит, – не в ищейский отдел, где всё давно знают, а напрямую главам. Забрать с собой посох – он сдаётся как оружие лишь перед тюрьмой. И оставить кладбище нам.

— Да ну? – я фыркнула. – Бросить своё кладбище? Где спит под пятьдесят древних «стариков»? Кто их упокоит, если что-то пойдёт не так? Вы, что ли? И соседи в шторм сюда не доберутся, и ни никто из старших своё кладбище ради моего не бросит. А покойникам буря не помеха, тем более древним. Моментально поднимут на уши всё кладбище – и вот этого мне точно не простят. Неважно, что меня сгребла Управа. Сама виновата, что так подставилась. Управа быстро найдёт способ прибрать Красное к рукам. А этого уже я себе не прощу.

Сажен кивнул и предложил:

— Осмотри. Мёртвый, а меток кладбища нет. Пустой – ни капли силы, а прахом не идёт.

— А ты всё-таки видишь метки? – я напряжённо присмотрелась к мертвецу. Что-то в нём мне не нравилось.

— Вижу, но плохо, обрывками. На этом, похоже, меток нет совсем. Боишься всё-таки? – он выжидательно прищурился.

— Нет, – я сжала посох. – Другое. Не пойму пока. Нет меток – это нормально. Иногда Небытие до суток подбирает покойнику подходящее кладбище, и всё это время он просто лежит обычным материковым трупом. Даже если совсем без сил. А что это за запах?

— Лекарства, – ищеец потёр руки, и они заискрили молниями-паучками. – Все лекари-покойники так пахнут – пыльная ветошь.

— А я должна его чувствовать? – я пыталась поймать внутреннее ощущение этого «другого». – Я и раньше хоронила лекарей. И не помню, чтобы они воняли. Как и другие покойники. Мне кажется, весь склеп им пропитался. Будто здесь устроили склад из древнего вонючего тряпья.

Ярь появился из алой вспышки прямо над покойником. И тот резко дёрнулся, распахнул сияющие глаза.

— Саж, в сторону! За меня и замри! – рявкнула я, перехватив посох. – Ни движения, ни звука! Это неприкаянный!

Вот почему он так остро воняет – собой, но чрезмерно… И вот почему на нём нет меток. Потому что ещё нет кладбища, на котором ему предстоит доспать и упокоиться. Готового – нет. А значит, он хуже беспокойника.

Глаза лекаря мерцали тусклым серым цветом, сочились грязной хмарью. А Серого кладбища-то нет. Пока – нет.