Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 146 – Дарья Гущина

— Саж, – я подошла к колодцу, – спустись вниз, к Ярю, проверь тайник с выходом в коридор. Им пользовались.

Ищеец серой молчаливой дымкой утёк вниз. Я хмуро посмотрела на покойника – тот по-прежнему с жадностью поглощал силу колодца, а знаки на нём сияли всё ярче.

— А вы сталкивались с неприкаянными? – спросила я неловко.

— Конечно, нет, – Блёднар качнул головой. – Их никто не видел уже сотни лет – кроме смотрителей храмов Небытия. Всех странных покойников, которых кладбища отказываются метить, отправляют туда. И на изучение, и на последующий прах. Но если ты хочешь знать, когда хватит… то я не знаю.

В «мазне» Яря появился ещё штришок, объяснивший очень многое.

— Блёд, он светился серым, – начала я тихо, глядя на лекаря. – А Ярь заметил на его запястьях серые метки. Для создания кладбища нужны свободные покойники, которых, получается, можно добыть в храмах Небытия – чтобы они отдали земле свою силу. Древние порчи – тоже из храма Небытия. Кое-кто, кто долго прослужил в храме, создаёт девятое – Серое – кладбище. А я-то всё голову ломала, где этот кое-кто найдёт свободных покойников… Наших-то к делу он пристроить не сможет – ни одно кладбище не отдаст свою добычу, а новое ещё очень долго будет слабее наших. Знаете, много ли их – странных и никому не нужных покойников?

Ну и да, набившая оскомину серая плесень – всё тот же вид известной плесени с некоего Серого острова. Предполагалось, что это наша красная переродилась под воздействием порчи или чего-нибудь ещё. Но нет. Серая плесень – явно такой же обитатель острова с иной силой, как и наша красная – обитатель Красного кладбища. Только обнаглевшая от вседозволенности и, вероятно, голода.

— Достаточно, к сожалению, – Блёднар опёрся о посох. – Обычно это преступники, Рдяна. Клятвопреступники. Мы работаем с ними до конца их дней, наставляем на путь, приводим к раскаянию и полезной деятельности, но из десяти лишь троих притягивают кладбища, – тех, кто искренне раскаялся и успел сделать что-то полезное. Остальных забирают смотрители храмов Небытия – лишь у них есть право рвать нити, связывающие душу и тело. И обращать тело в прах, чтобы не порождать неприкаянных.

— То есть в первую очередь она – смотритель храма Небытия? – я поджала губы. – А уже потом… всё остальное?

Вот откуда у неё умение работать с душами – и кладбищ тоже. И столько послушных помогающих покойников повсюду. Ну и, чтоб их, порчи.

— Ищейцы знают это наверняка, – Блёднар твёрдо посмотрел на меня. – Я слышал недавнюю истерику Яря. Прости, Ярь, но иначе я это назвать не могу. Ты подслушал обрывки, наплодил странных выводов, а сам имеешь слабое представление о том, что такое ищейская работа. А я как воспитатель нечестивцев работал с ищейцами последние тридцать лет. У этих замечательных ребят есть лишь один минус.

— Скрытные чрезмерно, – хмуро поддакнула я. – Клятвы страшные и всё такое.

— Нет, – Блёднар улыбнулся. – Это как раз нормально, ибо у нас у всех клятвы, – он погладил усы, вздохнул и тихо произнёс: – Да простит меня, нечестивца, Бытие, но это, Рдяна, начальство. Да, чрезмерно скрытное, чрезмерно осторожное, чрезмерно умное… Во всём чрезмерное. Неприятнейшие, скажу тебе, люди. Всё знают лучше всех… Понимаешь, да?

Я невольно усмехнулась. А Блёднар, прищурившись, посмотрел на покойника и предложил: