Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 149 – Дарья Гущина

— И тогда вы сделали то, что вообще-то должны были сделать сразу? – резковато уточнила я. – Сообщить своему смотрителю о нарушении вы должны были сразу! В тот момент, когда эта Жалёна появилась в вашем склепе!

— Ты не понимаешь, Рдяна! – заикание снова исчезло, и старческий голос зазвенел. – Не понимаешь, каково это – годами лежать и ждать, ждать, ждать!..

— А вы понимаете, каково это – годами не спать?! – не выдержала я. – Бегать вокруг вас, утешать, следить, уговаривать?! А в вашей смерти и в особенностях нашей земли я точно не виновата! Вам что, в храме Бытия не рассказывали об отходных столах для живых? Всем рассказывают, да все тут же забывают! А слышали бы, делали бы – и уходили бы быстро, без мучений… для всех!..

Блёднар посмотрел на меня с укором, и я запнулась, замолчала.

— Всё ли ты рассказала, дитя? – мягко спросил он.

— Когда я переступила порог Небытия, то узнала, что Жаля – совсем не Жаля, – силда Моряна испуганно сжалась. – Жаля-то… Уж полгода как, оказывается, ушла. Ещё весной. Другой кто-то приходил… но с её лицом. За порогом всех видишь, кто тебя ждёт… там. И Жаля ждала – какой я по Нижгороду её помнила, полная такая… А кто здесь остался – не знаю…

Зато мы поняли – едва ли не одновременно.

— Близнецы, – мама запахнулась в плащ. – Одна душа на двоих, но в старшем ребёнке её больше, как и жизненных сил. Старшего возвращают семье, а младшего выхаживают смотрители Небытия, чтобы срастить осколки души и помочь ей удержаться в теле. Почти все выживают, но после остаются в храме… Почти все.

— Можно я уйду? – устало прошелестела силда Моряна.

— А ты, дитя? – Блёднар посмотрел на лекаря. – Есть что добавить?

Лекарь ничего не ответил – лишь отбросил с чистого лба волосы и провёл по нему пальцами, вычерчивая знак.

— Он ничего не скажет, – Блёднар повернулся ко мне. – Посмертное молчание. Отпускаем?

— Да, – кивнула я.

Дело сделано, и вместе с ощущением законченности навалилась лютая усталость. Но вместе с ней появилось ещё что-то – как после затяжного рывка в груди тяжелеет и отчаянно колотится сердце, просясь наружу, так и во мне всё потяжелело. И запросилось наружу. Налилось силой моё «солнце», подумалось сразу, – то самое, бьющее из-под толщи земли.

Кажется.

— У меня есть друзья в храме Небытия, – Блёднар улыбнулся духам. – И я сейчас же им напишу. Они вас проводят – и короток путь ваш до обители покоя будет. У обоих. В добрый путь.

Он выдернул из земли посох. Я молча вытащила свой – потяжелевший, но вполне рабочий. Словно намекающий. Ещё не всё.

— Всем спасибо, – я закинула посох на плечо. – Остальное – завтра.

— Рдя… – начал Сажен, но я глянула на него искоса, и он заткнулся, посуровел.

Вот и молчи… вместе со своим всезнающим начальством. Пока меня подставляют, а моё кладбище некто «Жалёна» пытается прибрать к рукам. Хоть намёков накидал – и то хлеб… порядком объеденный. Раз намекнул на близнецов, когда про семью Жалёны говорил, то уже тогда, получается, знал. Зараза. Прав Ярь, не один год ищейцы ловят эту хозяйку.

Я развернулась и первой поспешила в дом, ощущая, как тяжелеет в груди. Нет, на сегодня ещё не всё.

Кем бы ты ни была, тварь, я тебе своё кладбище не отдам!

Я бегом взлетела по лестнице. Давление в груди усилилось – что-то отчаянно скреблось, ныло, дёргало в области сердца. На мгновение я замерла в коридоре второго этажа. Нет, тут нельзя, тут мама… И побежала дальше. На третий этаж. И на чердак. Захлопнула дверь, набросила на неё наговор и окунулась в запах трав и ягод. Они свисали с потолка вениками и выглядывали из открытых сундуков охапками, темнели, высушенные, в корзинках на полках.