Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 106 – Дарья Гущина

Раз он так дёргается… Точно почуял что-то важное и нужное. Не из любопытства же лезет. А по моему делу – вообще-то.

Я убрала фляги в сумку и неохотно встала:

— Ярь, дай знать кому-нибудь, что меня надо забрать. Отсюда.

Помощник тихо свистнул, и в лесу полыхнуло алым.

— Саж, давай завтра с утра, – решила я. – На втором-третьем кольце спят сильные покойники. Растревожим – понадобится много силы на упокоение, а я не так давно работала с посохом. Да ещё и метку делать. Или совсем тяжко?

— Вообще-то… хреново мне, – признался Сажен. – Не уверен, что продержусь в этом состоянии до утра. Могу в любой момент очнуться в склепе. След сильный, такому сложно сопротивляться.

Я снова посмотрела на его похоронную метку и предложила:

— На отходной стол на ночь ляжешь? Знаки вытянут излишки – ты всяко в последние дни много работал, – и спать будешь как младенец. Рушен, помнится, иногда прибегал к деду и просился на отходной стол. Помогало. Стол на шесть часов я тебе сделаю без проблем. Потом или Блёднар обновит часа на два-три, или пойдём в склепы.

— Попробуем, – неохотно кивнул он и улыбнулся: – То есть домой пустишь?

Я глянула исподлобья:

— Будешь зарываться – в беседке мёрзни.

— Напугала… – Сажен фыркнул. – Не знаешь ты ищейской жизни, Рдянка.

— А ты – моей, – буркнула я.

Настроение упало ниже последнего подвального кольца. Я отвернулась, про себя ругая и ищейца, и задерживающихся помощников.

Мне страшно. Я боюсь… что он прав. И мы в склепах кое-что найдём. Это же будет означать только одно.

— Рдян, это подготовка, – Сажен подошёл неуловимо тихо и близко, слишком близко. – Пока это подготовка. Знаешь, кто такая Гулёна? Я почти уверен, что она ищейка. Вероятно, в прошлом смотритель кладбищ, но последние годы её жизни – это ищейство. Посмотри на Зордана. Дай ему волю, и он все подземные кольца перероет, во все тайники залезет – просто чтобы утолить ищейскую жажду поиска. Просто чтобы вспомнить себя. И Гулёна тоже ищет себя. Почему в определённой обители? Неспокойники, как объяснял Иссен, – это чаще всего ремесленники. А ремесленники что делают? Наши амулеты. Как вариант.

Ну да, согласилась я. Чаще всего… да.

— Шутник – другое дело, – продолжал ищеец. – Ему нужно что-то, что он не может или найти, или забрать. Он тянет время. Отвлекает вас. И нуждается в подходящей ширме. Гулёна – мёртвая. Шутник – точно живой. Мы в этом уверены, и у нас уже кое-что на него есть. Он наследил. И мы его поймаем. Не бойся. В склепах мы ничего не тронем. Мы просто убедимся. Туда и обратно, – и мягче спросил: – Чего ты боишься?

Я нервно потёрла плечи.

— Что это всё-таки… моё кладбище, – ответила хрипло. – Что ему что-то нужно от именно нас. Да, ты с самого начала предупреждал… Но я надеялась, что нас этот шторм обойдёт стороной. Как обошёл предыдущие кладбища.

— А ты в этом уверена?

Вопрос вопросов, прах его…

— Никто не знает всех тайн кладбищ, Рдянка. Даже Иссен честно это признал, а уж кому как не ему, почти двухсотлетнему опытному смотрителю, всё знать, да? Но даже он не знает, – тихо сказал Сажен. – И твой дед не знал. Соберись.

Я постаралась. Отогнала страхи, обдумала услышанное…

— Я недавно разбирала старые карты Красного и подземелий… – я запнулась. – В общем, мы же сдвигаем старые склепы вниз, знаешь? Когда покойник идёт прахом или когда он не востребован, мы убираем его склеп на кольцо ниже и освобождаем площадку для нового. А потом и новичок уходит кольцом ниже, сдвигая своим склепом те, что под ним, ещё ниже. И ещё. Гулёна взламывала верхний склеп, а потом что-то искала на трёх кольцах. Почему только на трёх? Или дальше ей почему-то нет хода, или она помнит, что искать надо не ниже третьего кольца. То есть там, где давно ничего нет.