Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 107 – Дарья Гущина

— Предлагаешь посмотреть, чьи склепы находились наверху, на первых трёх кольцах, изначально? – заинтересовался Сажен. – Или те самые пятьсот лет назад, когда, по вашим заметкам, появилась Гулёна?

Я пожала плечами и неуверенно повторила:

— Но ищет же она что-то именно у неспокойников – и на других кладбищах тоже. Я про это в заметках деда читала. А насчёт трёх подземных колец не знаю… кроме как у нас.

В лесу снова замелькали вспышки Яря. То есть скоро «мост». Чем мои так, спрашивается, заняты?

— И я пока не знаю. Другие смотрители не были столь откровенны в деталях. Копать тут ещё и копать… – Сажен отступил в сторону и сменил тему: – Насколько Рушену хватало сна на отходном столе?

— На полдня спокойной работы точно, – припомнила я. – А то и на день. Вообще не дёргало.

— Утром готовимся, днём собираемся, вечером идём, – распланировал завтрашний день ищеец. – С метками не спешим, сначала проверим на мне защиту подвала. С утра. Есть – делаешь метку помощника. А если нет… То я весь в клятвах. Никому ничего не скажу, – и он улыбнулся, подмигнул.

Расслабься, ну!

Да прах. Не могу!

В туманной дымке проступила широкая красная полоса, и оттуда вынырнула мама – в совершенно непотребном виде. В домашнем халате поверх ночной рубашки и босиком, а волосы дыбом, посох сжат по-боевому, взгляд свирепый. Правда, при виде Сажена мама просияла.

— Саж! Бегом за нами. Ты мне нужен как ищеец. Срочно. Я уже собиралась тебе писать, да Ярь сказал, что ты здесь.

— Мам!..

— Потом, – отмахнулась она. – Ладно, если коротко: у нас дома воняет чужой хозяйкой. Очень сильной чудесницей не нашей крови. За мной оба!

Мы с Саженом изумлённо переглянулись и нырнули на «мост».

Хозяйка. Не нашей крови.

«Ну Небытие ж мое…» – нервно подытожил Ярь и взорвался алой звездой, уничтожая окрестную плесень.

— Конечно, это не вонь в смысле именно запаха, – говорила мама, торопливо шагая по дорожке к дому. Полы халата трепетали за её спиной алыми крыльями. – Это всё то же наше нутро. Которым мы чуем покойника. Которым определяем, к какому типу покойников относится живой человек. Которым ощущаем смертельно опасное чудотворчество и то, чьих оно рук.

— А почему я ничего не чувствую? – я нахмурилась, с трудом поспевая за мамой.

Мама резко остановилась у крыльца, повернулась и прямо сказала:

— Потому что ты не мать. И потому что ты – мой ребёнок. А мать всегда почует, что ребёнку грозит опасность. В этом доме есть что-то от чужой и сильной женщины, опасное для тебя. Но я это найти не могу. Дома слишком много всего… нашего. И это неизвестное отменно за ним прячется. Я всё время сбиваюсь. Ты же никого домой не пускаешь?

— Нет, конечно. С тех пор как дед ушёл, ко мне только Мстишка и заглядывает, – я нахмурилась. – Ну и Блёднар сейчас.

— Мстиша – добрая душа и верный друг, – мама поджала губы. – Ей немного не хватает… душевной гибкости, но за своих она костьми ляжет. Дед кого-то водил?

Сажен в допросе не участвовал – он снова стоял за моей спиной, слушал и выжидал.

— Мам, а ты не хочешь обуться? – вообще-то холодно. – Или давай уже дома поговорим.

— Что? – мама посмотрела на свои ноги и резко запахнула халат, словно только сейчас заметив, в каком виде она выскочила на улицу. – Нет, я бы тут немного… – и её вдруг перекосило. – Не могу пока туда, мне там плохо… Я тут немного передохну. Подышу.