Книга Хозяйка Красного кладбища, страница 103 – Дарья Гущина

— Пятьсот лет? – повторил Сажен.

— Примерно. Может, и раньше видели. Но в смотрительских архивах первое упоминание о Гулёне встречается именно тогда. Тогда же она и прозвище получила, которым мы до сих пор её называем.

— Не такая уж она и древняя, – заметил он. – Иссену вот двести скоро.

— И много ли чудесников живёт так долго? – уточнила я. – Ты – ищеец, ты же, поди, знаком с половиной Сонных островов. Скажи: много?

— Нет, – признал Сажен. – Мало. Как говорит Иссен, чтобы так долго жить, надо носить в себе очень много любви – ко всем и ко всему. Сила Чудесных островов готова дарить здоровье и продлевать жизнь едва ли не до бесконечности, но если душа изнашивается и не хочет жить – не любит жизнь, – то её быстро прибирает к рукам Небытие. Да, даже двухсотлетних мало. А тех, кто живёт дольше Иссена, по пальцам одной руки пересчитать можно. На всех Сонных островах, во всяком случае.

— Есть в этом ещё один важный момент, – я повертела в пальцах сухую соломинку. – Мы покойников нутром чуем. Поставь перед нами двух близнецов – одного живого, второго мёртвого, – и скрой метки кладбища или завяжи нам глаза, мы сразу выберем мёртвого. Гулёна – покойница, это чуяли все смотрители. Неспокойница, потому что появляется нечасто – раз в двадцать-тридцать лет. Промежутки всегда разные, и закономерности в них нет. И ней бездна силы. Или смотрительской, и поэтому она гуляет где хочет. Или она совсем-совсем древняя и умерла до появления кладбищ и нашей силы в этой земле, потому мы ей не указ.

— Могло ли Красное испугаться именно Гулёны? – ищеец внимательно смотрел на меня. – Могла ли она схорониться именно в ваших склепах, а Красное, зная об этом и предчувствуя опасность для тебя, забило тревогу и потянуло помощников?

Я вздохнула и тихо ответила:

— Не знаю. Перед прошлым появлением Гулёны Красное не тревожилось. И она никогда не появляется в одном и том же месте дважды. В смысле, подряд. Всегда выбирает разные места для прогулок и часто подальше от предыдущего места появления. Если её видели на Первом, значит, в следующий раз заметят на Седьмом, если она объявилась на Шестом, то потом всплывёт на Втором или на Первом. В последний раз она приходила на Пятое кладбище – значит, теперь выползет на Втором или на Восьмом. Но никак не у нас – снова. Это тоже закономерность.

— И есть ещё одна, да? – добавил Сажен. – Шторм.

— Верно. Гулёна всегда возникает перед сильным штормом – или предзимним, или первым весенним. Но осенью её видят чаще. Наши старшие предполагают, что её будит гул стихии, и она покидает склеп… чтобы вспомнить – себя. Кладбища – это её тайники, её любимые вещи, которые ей необходимо потрогать, чтобы вспомнить себя и прогнать безумие.

— Все, кто её видел, пропадают? – ищеец поёрзал, вытягивая ноги.

— Нет, – я качнула головой. – В дома она попасть не может… или не хочет. Всегда бродит по обителям и чаще всего именно по обители неспокойников, вблизи святилища. Смотрительские дома рядом со святилищем и обителью, поэтому многие видели Гулёну в окно или с балкона и остались живы. Пропали те, кто оказался на улице. Но это, Саж, догадка. Никто не видел, чтобы она нападала, даже наши духи-помощники. Смотритель проверял перед штормом крепость наговоров – нас же иногда затапливает в сильные шторма, волны переливаются через стены, – и исчез.