Онлайн книга «"Л" значит Лили. Часть II»
|
— Конфринго! Похоже, тот мужчина в дверях попытался взорвать хрустальную люстру, но его черный противник даже не шелохнулся. Только взметнулся сверкающий серебряный щит — загудел, как гонг, отбрасывая в сторону чужое заклятье, и статуя, за которую держалась Лили, вздрогнула и хрустнула. Отколотая кисть... не та, с маской, а другая, с рукоятью меча — упала, покатилась, глухо стуча о пол... Серебряный щит потух. Мужчина в черном небрежно, почти лениво выписал палочкой широкий зигзаг, и с ее кончика сорвался малиновый луч, чиркнул наискось по дверному проему... что-то захрипело, коротко взбулькнуло, потом мягкий, глухой шлепок — и тишина. Лили зажмурилась, но сразу же открыла глаза — ничего не видеть было еще страшнее, чем видеть все. Сердце грохотало, и каждый его удар болезненным эхом отдавался в горле, а по лицу градом катился пот — щекотал шею, сползал за воротник... Ее хриплое дыхание казалось слишком громким в этой неестественной тишине, и человек в черном склонил голову набок — будто прислушался... но нет, пронесло. Он вздернул подбородок, зашагал к дверям в зрительный зал, что-то насвистывая и помахивая палочкой, точно приглашая подойти ближе, и его каблуки лязгали о мраморный пол — клац, клац, клац-клац-клац... Лили не шевелилась. Не отважилась даже сунуть руку в карман, чтобы вытащить палочку. Упивающийся перестал свистеть и остановился всего в нескольких шагах от нее — так близко, что из темноты проступило лицо, бледное и словно перекошенное, с асимметричными скулами... О Боже! Тогда, на сцене — это был он, он проклял того актера! Убийца сокрушенно покачал головой, сделал быстрый, еле уловимый жест — и на полу зашуршало и двинулось что-то темное и бесформенное, поползло от дверей, оставляя размазанный след, замерло у правой ноги статуи, прямо в пятне белесого и крупитчатого света, похожего на лужицу гноя... Человек. Это был человек. Мертвый — рот раззявлен в беззвучном крике, и провалы вместо глаз, и ниже шеи, там, где грудная клетка... там копошились, вздрагивали, хлюпали остатки проклятья, и из черного, влажного, развороченного нутра торчали белые осколки костей. Не удержавшись, Лили зажала рот рукой — ее мутило, голова кружилась, она узнала мертвеца... Это он сидел на соседнем кресле, пришел с той блондинкой в сиреневом, а когда началась суматоха, протянул ей портключ и вернулся с подмогой. И раньше, в кафе — когда обедал с Питером Петтигрю и тем аврором со шрамом... живой и румяный, чистил у входа ботинки и старался не наследить, а сейчас лежал на полу, неподвижный и мертвый, и его темные волосы разметались по гладкому мрамору, а под туловищем растекалась кровь. У его головы белела рука Мельпомены — десница, все еще сжимающая рукоять меча, такая светлая и невыносимо чистая, что Лили опять затошнило. И запах... о Господи, этот запах — почти как в лавке мадам Пик... Она сглотнула, но он продолжал ввинчиваться в ноздри, ржавым привкусом оседая на языке, и черный убийца взмахнул палочкой — Лили едва не завизжала, когда отломанная мраморная кисть поднялась в воздух, подлетела к искалеченной Мельпомене и с громким чпоканьем встала на место. Репаро. Он наколдовал на статую Репаро. Упивающийся сощурился, словно любуясь своей работой, восхищенно прищелкнул языком, запахнулся в плащ — и исчез. Без поворота, без характерного хлопка, просто взял и растворился в воздухе. Лили огляделась по сторонам — сейчас он появится снова, наверное, это какая-то уловка... Но в фойе было тихо и пусто. Из зрительного зала не доносилось ни звука, только сквозь разбитое окно задувал ветер, и уличный свет играл на крошеве осколков, а у ног Мельпомены лежал мертвый аврор Эшли. |