Книга "Л" значит Лили. Часть II, страница 96 – otium

А вот Северусу, очевидно, пришло. Он стоял, сунув руки в карманы брюк, и старался казаться равнодушным и невозмутимым — но его плечи поникли, и губы сжались в тонкую линию, и взгляд не отрывался от носков ботинок.

Лили тронула его за предплечье — Боже, да он весь заледенел... ну да, выскочил из дома без плаща, и даже рубашку не на ту пуговицу застегнул...

— Сев, — тихо сказала она, — да, я вчера была в театре, но с Мэри, а не с ним. И хотела оттуда аппарировать, когда... когда все началось, но Мэри увидела Поттера — они еще с лета встречаются. И я не смогла ее бросить. Она тоже есть на снимке — видишь, ее заслонили те двое? — добавила она и постучала по газете палочкой. Авроры на колдографии послушно расступились, и сияющая, раскрасневшаяся Мэри обернулась к зрителям и помахала им рукой.

Северус долго молчал — только щурился, недоверчиво разглядывая снимок в газете. Туман клубился у него за спиной, словно клочья сахарной ваты. Из белесого марева выступал силуэт старого каштана: толстый перекрученный ствол, размашистая метелка облетевших веток...

Неподалеку закаркала ворона. В доме мистера Паркинсона зажегся свет — в окне на втором этаже тусклым золотом налились кружевные занавески.

— Так это Мэри втянула тебя в свою затею? — наконец спросил Северус. В его голосе не было тепла, но не было и этих ужасных лязгающих интонаций.

Покачав головой, Лили забрала у него газету, сунула ее в карман пальто и направила палочку на входную дверь. Неужели это все из-за ревности? И он до сих пор подозревает, что она тайком общается с Поттером?

— Да, идея была ее. Но я и сама хотела немного развеяться — кто же знал, что все... так обернется, — передернувшись, она скороговоркой пробормотала последнее заклинание. Дом затянула серебристая сверкающая решетка, но уже через мгновение чары впитались в нижние слои защиты, и яростное свечение погасло.

— Не стоит дергать за хвост голодную и злую мантикору — рано или поздно она не выдержит и поддастся на провокацию. Ты же сама видела этот пасквиль, Лили — сплошь мерзость и обтректация. Что еще им оставалось делать? Просто стоять и покорно смотреть, как вы гогочете и улюлюкаете над их святынями?

Он раздраженно взмахнул палочкой — из ее кончика вырвалась тонкая зеленая веревка, коснулась мостовой и поползла к крыльцу, то распрямляясь, то снова свиваясь в кольца.

— Ты что, их оправдываешь? — Лили сглотнула. В груди снова разлилось то болезненное, леденящее чувство, железной рукой стиснуло сердце. — Тот человек напал на актера — сказал, что он жалкая пародия на предка их Повелителя... Они не за свою святыню оскорбились, их послал Тот-Кого-Нельзя-Называть! Ты говорил, что он сам по себе, что они отдельная радикальная группировка, но это же не так! Они не люди, Сев, они чудовища — бешеные твари, которых спустили с поводка! Они... они...

Горло перехватило — она шмыгнула носом, но слез по-прежнему не было. В груди словно проворачивалась раскаленная спица, не давая ни вздохнуть, ни заплакать. Она уставилась на мостовую — заклинание Сева доползло до крыльца и начало удлиняться, зеленой нитью оплетая фундамент. Защита на доме шипела и трещала, неохотно подстраиваясь под новые чары.

— Ты кому-нибудь об этом говорила? — внезапно у нее перед глазами оказалось бледное, застывшее лицо Северуса. Он схватил ее за плечи и повторил: — Ты говорила кому-нибудь, что они упоминали Повелителя?