Книга "Л" значит Лили. Часть II, страница 98 – otium

Сначала она заколебалась, приглашать его или нет — он же, наверное, опять скажет, что занят? — но в конце концов ответила:

— Не сейчас — только через пару часов. Если хочешь, ты мог бы... ну, зайти ко мне. И мы бы вместе позавтракали...

Северус смотрел на нее, не моргая. В застегнутой не на ту пуговицу рубашке он напоминал ворону со встопорщенной серой грудкой. Черная палочка в опущенной руке почти сливалась с мятой штаниной.

Наконец он покачал головой — в его глазах не отражалось ничего, только туман и холод, и ни намека на проблеск тепла.

— Ты хочешь накормить меня завтраком, но ночью даже не подумала о том, чтобы прислать хоть пару строк. Следует ли мне презюмировать, что я реабилитирован в твоих глазах и твое доверие хотя бы отчасти восстановлено?

У Лили отвисла челюсть. К щекам прилила кровь — Господи, он прав, она действительно о нем забыла! То есть даже не забыла, а просто... не пришло в голову.

Она уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но Северус предупреждающе вскинул руку:

— Не надо, Лили. Не сейчас... и не здесь. Поговорим вечером.

— Но Северус...

В конце улицы загавкал пес. Каркнула ворона, потом захлопали крылья, и голос миссис Моуди скомандовал:

— Фу, Ступефай! Назад!

Лили сощурилась, всматриваясь вдаль — бесполезно, уже в десятке шагов от домов оставались только темные силуэты, — а потом перевела взгляд на Северуса, но он вскинул палочку и приготовился аппарировать.

— До семи у меня лекции в Мунго. Я постараюсь не задерживаться.

Она кивнула, и он крутанулся на месте; миг — и только ветер взметнулся над опустевшей мостовой.

Под пальто пробрался колючий холод. Лили подняла воротник и огляделась по сторонам... ни души, одна сплошная муть и хмарь, и коньки крыш размытыми углами выдавались в дымчато-серое небо — и, вздохнув, побрела в дом.

* * *

В семь двадцать она аппарировала в Министерство — в полной уверенности, что придет сегодня первой, но стоило черным стенам перестать вращаться, как из-за приоткрывшейся двери послышался голос.

— ...не пори горячку со своей разведкой, — сказал Эдди. — Это все-таки проклятие, а не анимагия. Подожди, пока я выясню, что с Лили...

Лили застыла на пороге. О черт, а ведь она и ему ничего не написала — забыла, совсем забыла... Ну что за дырявая башка, а...

Эдди замолчал и поднялся из-за стола — большой и мрачный, точно не вовремя разбуженный медведь, — однако стоило ему разглядеть, кто пришел, как его лицо тут же смягчилось.

— Лили! — он в несколько шагов пересек лабораторию. — Ты цела? Фух, мы тебя уже искать собирались!

— Прости, что напугала, — слабо откликнулась она. — Знаю, я должна была написать... просто как-то не сообразила.

Из-за аквариума выглянул Майлан. Его черные как смоль волосы стояли торчком, а рукав лабораторной мантии был закатан до локтя, и через все предплечье тянулась рыжая полоса противоожоговой мази.

— Напугала, ага, — кивнул он. — Тот еще вышел сюрпризец. Чего тебя позировать-то понесло? Для снимка о победе авроров?

Лили закусила губу.

— Я не знала... ну, что меня снимают, — она перевела взгляд на Эдди. — Там такая неразбериха была... В смысле, не сразу, а когда авроры сломали тот барьер, который Упивающиеся поставили на зрительный зал... Я просто побежала за подругой. И вовсе не собиралась... позировать и ввязываться в драку.