Книга Купчиха-детектив, страница 80 – Лара Барох

Рядом стоящей Дусе я коротко описала перспективы предстоящих работ.

— Нам в ближайшие неделю-две предстоит отмыть дом. Ничего сложного: шторы и половики перестирать, стены, мебель и потолок отмыть от сажи. Как должна поддерживаться чистота в доме, знает моя управительница домом Дуся. — Я представила старуху. — Отныне ее слово — закон. А после того как отмоем дом, она же научит как поддерживать его в чистоте. На этом у меня все.

Я махнула рукой, чтобы расходились, но старухи перешептывались между собой, и наконец одна задала вопрос:

— А ты чьих будешь? Аль невеста Ивана нашего?

— Мой дом сгорел, я такая же купчиха, Иван Степанович предложи кров, и я согласилась.

— Значит, не хозяйка здесь? — допытывалась старуха.

— Хозяйка. Так вчера решил Иван Степанович и уведомил Галину.

Я перевела взгляд на нее. Старуха лишь пождала губы, и без того стянутые недовольной гримасой, но кивнула.

— А коль хозяйка, то, стало быть, невеста? — не унималась другая.

Отчасти она права, женщина не может вот так захотеть и переехать в дом к мужчине. Есть строгие правила, и никому не дано их нарушать. Поселиться в доме мужчины может родственница, это допускается, но хорошо бы, если ее сопровождает родственник-мужчина, или она должна быть в преклонных летах, или вдова.

Я же ни то ни другое. Отсюда волнение, шепотки и пересуды за спиной.

— Я с семьей являюсь гостьей Ивана Степановича. Пока мой дом не отремонтируют, буду жить здесь. Достаточно разговоров. Идите работать.

Не хватало мне еще перед слугами оправдывать свое появление, но на будущее следует продумать легенду.

Жар у Лизы спал, и мы отправились немного поиграть с маленьким наследником империи Абрикосовых, затем остались на обед, где разделили свои функции. Лиза показывала Алексею, как следует обращаться с ложкой, у нее это получалось лучше всего, да и не пугался ее малец. Я же успокаивала ее няньку. Та была готова кинуться на меня с кулаками, дескать, издеваюсь над крохой, требую с него невозможного, неровен час он вообще голодным останется, истощает да умрет ненароком. А виной всему я, а накажут ее. И в слезы.

Но ничего, справились. Поздно я сообразила на время обеда отправить ее погулять. Ну, в следующий раз, на ужине, непременно избавлю ее от переживаний.

После обеда, пока нянька в слезах укутывала Алексея для прогулки, я нашла Дусю и осведомилась, как ведет себя прислуга, как продвигается уборка.

— Морды воротят, отлынивать пытаются, но я им спуску не даю, — коротко отчиталась она.

Прогулка прошла великолепно. Дети извазюкались по самую макушку в непросохшей грязи. Вначале упал Лешка, его кинулась поднимать Лиза, да он утянул ее за собой. А дальше у них началось веселье под названием: кто грязнее домой вернется.

Я не вмешивалась в их игры, одежду можно отстирать, а вот научиться владеть своим телом ребенок должен самостоятельно.

Нянька, правда, рыдала при виде детских забав, но я строго ей сказала, что если будет вмешиваться — рассчитаю. Вернее, похлопочу, и Иван ее выгонит. И угроза возымела действие.

Вечером, как и обещала, я написала письмо князю Буржуа в Новгород, в котором честно описала ситуацию: никакого художника по имени Оникс московские галеристы не знают. А про себя подумала, что и не до него мне сейчас.