Книга Купчиха-детектив, страница 81 – Лара Барох

Адрес князя куда-то запропастился, но я рассудила, что в Новгороде он не последний человек, поэтому конверт так и подписала: Великий Новгород, князю Александру Вальдемаровичу Буржуа.

Запечатала и попросила Ивана завтра его отправить.

Последующие пять дней существенно не изменились. Я занималась домом и воспитанием Алексея. Отчего-то мне до зубной боли не хотелось смотреть на свой сгоревший дом. А строителей пока не нашлось. Ну, приду я на фабрику, покажусь, а дальше что? Нет, уж лучше дождусь, когда найдутся желающие отремонтировать, а там уже приду и разом порешаю дела.

А через пять дней, днем, в неурочное время, примчался Иван с Иннокентием Всеславовичем и упакованной в бумагу картиной. Глаза у обоих напуганные, руки слегка подрагивают.

— Прислали на адрес галереи и просили передать лично в руки Авдотьи Никифоровны Боровиковой, — дрожащим голосом, заикаясь, объяснился помощник Карабанова.

Внутри шевельнулось нехорошее предчувствие.

Когда сняли бумагу, я попятилась назад. На картине была изображена женщина, лежащая на лугу, раскинув руки. Она улыбалась, но улыбка словно застыла в веках. А внизу стояла подпись: О. Никс.

— Вы… вы… с ума сошли?! Эту гадость ко мне тащить?!

Немного справившись с шоком, я накинулась дикой кошкой на обоих.

— А я говорил, не следует эту картину Авдотье Никифоровне везти, — поддержал меня Иван.

— А я говорил и повторю: для нас честь превыше всего. Сказано — вручить прямо в руки, значит, так и следует поступить.

— Немедленно уберите это отсюда, хоть сожгите, хоть выкиньте, а я этого видеть не желаю.

Спрятав картину за спину, Иннокентий Всеславович переминался с ноги на ногу.

— Еще что-то? — напряглась я.

— Записка прилагается, — виновато опустил он глаза.

— Сжечь! — не раздумывая, распорядилась я, стоя на почтительном расстоянии от опасной картины.

— Позволь прочитать перед тем, как сжечь? Ты же намеревалась найти этого Оникса. — вступился Иван.

Воспоминания нахлынули лавиной, и все нехорошие. Как меня обвинили в серии убийств, ночь в тюрьме, как набросилась безумная толпа, как я увидела эти картины у князя. Пережитое оказалось живым. И подтверждение пережитого, находясь в двух метрах от меня, продолжало пугать.

Но я ведь дома, в Москве. В безопасности. Иван рядом, прислуга. Это всего лишь отголосок прошлого, и следует его задавить, растоптать и вымести веником.

— Читай.

«Авдотья Никифоровна! Несмотря на то, что мы лично с вами не знакомы, до меня дошел слух, что вы интересуетесь моим творчеством. И в знак благодарности прошу принять эту картину в качестве подарка. О. Никс».

Дошел до него слух. Значит, он где-то рядом? Фу, гадость какая. Дышать с убийцей одним воздухом.

— Уберите это с глаз долой, — немного успокоившись, повторила я свое требование.

— Так, может, я Павлу Федоровичу покажу? — Пронырливый помощник сообразил, как деньжат с хозяина заполучить. — Написано-то вполне себе достойно.

Считай, картина досталась даром, и он предложит ее выкупить. Скажет, что это молодой перспективный художник, сошлется, что тот выставляется в Новгороде, и таким образом создаст ему репутацию.

— Делайте что хотите.

Меня совершенно не интересовала дальнейшая судьба картины. Лишь бы убийства в Москве не начались.

Повеселевший Иннокентий Всеславович откланялся, Иван вернулся к своим и моим делам, а я напилась чая и пошла с детьми на прогулку. Продышаться и выкинуть этот инцидент из головы.