Книга Купчиха-детектив, страница 64 – Лара Барох

Такое рассуждение совпадало с моим виденьем, и, слово за слово, я согласилась и оформила заказ. Ждать месяц, потому что очередь, но магазин согласился доставить готовые серьги в Москву, что меня вполне устроило.

— Благодарю вас, Оникс Францевич. Вы действительно большой специалист и знаете толк в камнях, — я искренне поблагодарила его.

А потом, не удержавшись, отметила, что у него очень необычное имя. Невежливо, конечно, но пока я слушала пустую болтовню, мне стало интересно.

— Вы знаете, имя мое и правда весьма редкое. Я, например, в жизни сталкивался лишь с одним Ониксом, помимо себя. Он был начинающим художником из Москвы, насколько я припоминаю, но знакомство наше состоялось в дороге из Берлина в Петербург, и дальше наши пути разошлись.

Я дар речи потеряла, услышав про художника с необычным именем, да еще и из Москвы. Неужели мы напали на след преступника?

— Правда, встреча наша случилась еще до войны с Наполеоном, — светло улыбался ювелир.

Мне подумалось, что вспоминается ему что-то другое, связанное с той поездкой или тем довоенным временем, когда все еще были живы, города и деревни не сожжены…

Значит, минуло тринадцать-пятнадцать лет? И если тогда Оникс был молодым начинающим художником, скажем, двадцати лет, то сейчас ему хорошо за тридцать, а может, и больше.

Расспросы Оникса Францевича не внесли ясность. Они с художником возвращались в разных каретах и встречались вечерами на почтовых станциях. И так уж вышло, что во время второй или третьей встречи они посчитали, что пришло время знакомства. Немного поболтали, обсудив, что Европа уже не та, нет того блеска и роскоши. На этом фоне возвращение в Россию открыло, что у нас много чего приличного случилось. Вот взять хотя бы почтовые станции. Есть где остановиться, сносно поесть и даже помыться. Да и лихой люд на дорогах истребили. В общем, найдется чем гордиться.

А больше ничего старый ювелир не вспомнил.

Перед тем как уйти, мы с Иваном некоторое время рядились, кто заплатит за серьги. Я настаивала на оплате, но денег с собой не имела. А по правилам требовалось внести часть оплаты. Иван же, возвращаясь с выставки, обладал требуемой суммой, и в итоге я согласилась, чтобы он внес всю сумму, но с условием, что позднее я компенсирую ему расходы.

Дождь меж тем только усилился, и мы стремительно преодолели квартал до доходного дома, а там уселись у окна в ресторане, и пришлось рассказать Ивану все известное мне про странного художника.

— Никогда не слышал о подобной благотворительности, — задумчиво произнес Иван, когда нам подали горячего травяного чая, чтобы согреться.

— И Захар так же утверждает.

— Но ты знаешь, общество любителей живописи включает в себя весьма ограниченный, узкий круг, это не торговцы шалями или сладостями. Думаю, если мы пройдем несколько галерей и побеседуем с их владельцами, то определенно будем знать, проживает в Москве этот загадочный художник или нет.

И этот ответ предопределил все дальнейшие события. Одна бы я еще подумала, заниматься ли столь опасными поисками убийцы. А с Иваном мне было не страшно.

На следующий день я получила приглашение на ужин от его светлости Александра Вальдемаровича Буржуа. Он сокрушался, что лишь сегодня узнал о моем пребывании в Петербурге, и выразил горячее желание видеть меня в своем столичном доме. Кроме того, пообещал прислать за мной и моим сопровождающим карету к пяти часам вечера.