Книга Новенькая не для меня, страница 81 – Тина Дорофеева

— Что ты городишь?

— Леш, если ты сам не расскажешь — расскажу я, – напирает Катя.

Вся картина напоминает жалкую мыльную оперу, со мной в главной роли.

— Где-то полгода назад мы с мамой узнали, что у нас будет второй ребенок. Оксана была так счастлива, да и я, что тут скрывать.

За столом воцаряется молчание. Я заталкиваю свой эгоизм в дальний уголок и даю отцу договорить. Впервые я вижу, что ему сложно дается каждое слово.

— Тебе уже хотели говорить, а потом что-то пошло не так. Мама потеряла ребенка. Врачи её вдоль и поперек обследовали, но так и не поняли, почему это произошло. Я в тот момент настоял, чтобы с ней поработал психолог, потому что видел, как болезненно она переживает это.

Ловлю на себе взгляд Кати, полный боли. И понимаю, что каждое слово — гребаная правда.

И она знала обо всем.

— И что дальше? – голос не слушается, по спине катятся капельки пота, а руки тоже начинают подрагивать.

— Она ездила к психологу, и все вроде нормализовалось. Вроде. Потом я стал замечать, что она меня боится. Но не мог понять причину. Стоило мне появиться рядом, как она менялась. Тряслась, в глазах слезы.

— А синяки на руках? Я же сам их видел.

Папа кивает.

— Это моих рук дело. Она на лестнице оступилась, я вовремя успел перехватить, ну и силы не рассчитал. В итоге ты видел ссадины на запястьях.

— Я не понимаю.

— Ты же знаешь, что я недавно камеры поставил в доме, можешь посмотреть, что я её и пальцем ни разу не тронул.

— Тогда почему?

— Я начал замечать, что она стала рассеянная, потерянная, да и ещё много всяких признаков, что с ней что-то происходит. Повез к спецам. Диагноз: тревожная депрессия.

— Что это значит?

— Это значит, что она в моем лице придумала себе угрозу. Ей казалось, что я её обижаю и тираню.

— Это правда, Яр. Я сама ездила с Лешей и Оксаной.

— Почему ты не рассказала, когда я с ног сбивался в поисках мамы? – повышаю голос, но делаю глубокий вдох, чтобы не привлекать внимания.

— Это я попросил. Мне нужно было время, чтобы созреть на разговор с тобой.

— То есть это из-за того, что мама потеряла ребенка?

— Да, это послужило спусковым крючком. Я очень виноват перед тобой, Яр. Но я просто не мог заставить себя все это вывалить на тебя. Я видел, что наша семья рушится, и не мог ничего сделать с этим. Видел, как ты меня ненавидишь, но я не хотел, чтобы ты боялся состояния мамы.

— Она в психушке? – спрашиваю, а у самого мороз по коже.

Папа удивлённо распахивает глаза.

— Ты что? Какая психушка? Нет конечно.

Облегченно выдыхаю.

— А где она?

— В клинике за городом. Я пригласил специалиста из Австрии. Какой-то крутой психолог. Он с ней работает.

— С этим можно жить?

Папа непонимающе хмурится.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну она вернется домой?

— Конечно. Просто сейчас у неё пик, и нужно находиться под наблюдением, чтобы врачи видели любое колебание в её состоянии. Как только она станет стабильна, вернется к нам.

— Но это же началось раньше все.

Папа грустно качает головой и закусывает губу.

— Да, когда я стал губернатором. Ты это имеешь в виду? – молча киваю. – Да, мы отдалились с Оксаной, но, Яр, – папа усмехается, – я твою маму увидел, когда она была в девятом классе, а я в одиннадцатом. И я понял, что кроме неё мне никто больше не нужен будет по жизни. И я ни дня не отказывался от этой мысли. В каждой семье бывают тяжелые периоды. Но ты и мама для меня самый надежный тыл и самые важные люди.