Книга Новенькая не для меня, страница 79 – Тина Дорофеева

На уроках без Снежинки уже становится непривычно, и я постоянно тереблю её красную нитку, чтобы хоть так ощутить, что она теперь со мной.

Поражает, что мой побег в больницу так и остался без наказания, но я честно оплатил его баллами, когда сматывался.

Телефон оповещает о звонке отца. Ненадолго сжимаю его в руке и выдыхаю сквозь стиснутые до боли зубы.

Что он хочет мне сказать нового, я не имею понятия, но у меня будет ещё одна возможность расспросить его про маму, и если повезет, то он, может, даже что-то расскажет.

Мне очень хочется в это верить, иначе мои мысли сведут меня с ума.

Неизвестность пугает меня до дрожи в ногах.

Сколько бы я ни корчил из себя крутыша, но ничто человеческое мне не чуждо.

— Да, – пока не передумываю, провожу пальцем по дисплею.

— Привет, Яр, я подъехал. Жду тебя у ворот. Директора я предупредил.

— Я хотел на своей.

— В этом нет необходимости. Жду.

И, как всегда, без лишних слов прерывает разговор.

И в этот раз вместо привычной злости я испытываю жуткую усталость. Внутри все сжимается и превращается в клубок нервов.

— Пацаны, – окликаю выходящих из столовой Глебаса и Ромыча, – я погнал. С отцом встретиться надо.

Ромыч откусывает хот-дог и вопросительно гнет бровь.

— А треша?

Пожимаю плечами.

— В семь же?

Глебас кивает.

— Должен успеть.

На бегу накидываю куртку команды и оказываюсь на свежем воздухе.

Нетерпение горит в теле, и это помогает преодолеть расстояние до ворот за полминуты.

Открываю дверь и заглядываю в салон. Играет тихая музыка, а отец сидит за рулем и дергается, когда я засовываю половину туловища в машину.

— Давай я на своей все же. Мне потом на тренировку ещё возвращаться.

— Сегодня тренировка? – отец хмурится.

Я только киваю и уже собираюсь вернуться на территорию за своей машиной.

— Садись, Ярослав, на моей поедем. Я потом привезу тебя обратно.

Нет желания тратить силы на споры ещё и о такой мелочи, как выбор машины, поэтому просто плюхаюсь на пассажирское сидение, и мы трогаемся с места.

— Сейчас в кофейню заедем. Я с работы, не обедал даже.

Молча откидываюсь на сидении и поворачиваюсь к окну. Где-то там за кварталами на больничной койке лежит моя Снежинка и ждет меня.

Я обещал сегодня приехать, если разговор с отцом оставит меня в живых.

Утрирую, конечно же.

А в неизвестности находится мама, и узнать про неё сейчас чуточку важнее, чем появиться в палате у Снежинки.

Отец паркуется возле обычной кофейни, и мои брови подлетают на лбу.

— А как же пафос? Где самый дорогой ресторан столицы?

Отец пронзает меня строгим взглядом и открывает водительскую дверь.

— Понятия не имею, какой ресторан в столице считается самым дорогим. Я предпочитаю кушать в стенах дома. Пойдем.

Эта реплика вызывает во мне совсем немного стыда.

Проходим внутрь, и отец садится в самый дальний угол, указывая на стул напротив.

Окидываю небольшое помещение взглядом и давлю рвущееся наружу удивление.

— А где же вереница охраны и телохранителей?

— Прекращай дерзить и посади уже свое туловище, – гаркает отец.

Затыкаюсь и делаю то, что он просит. Складываю руки в замок. Не спускаю глаз с листающего меню отца.

— Ты что-нибудь будешь?

— Ага, – отец поднимает заинтересованный взгляд, – порцию правды.

Разочарованный выдох. Который меня абсолютно не трогает.