Книга Новенькая не для меня, страница 80 – Тина Дорофеева

Те времена, когда мы доверяли друг другу, прошли.

Он сам все разрушил и испортил.

— Фух, прошу прощения за задержку. Пробки задолбали, – рядом с нашим столом возникает вихрь в лице моей тети.

Удивленно распахиваю глаза и наблюдаю за тем, как она стаскивает с себя куртку и садится рядом с отцом.

И мне эта картина совсем не нравится.

Катя смотрит на меня с жалостью в глазах.

— Привет, Кать, да ты вовремя. Я только заказывать собираюсь. Будешь что-то?

— Кофе. Моккачино, пожалуйста.

С прищуром наблюдаю за этой милой сценой, и внутри взрывается злость на них двоих. То есть пока мама неизвестно где, они…

— Только не говорите мне, что вы двое заодно, – цежу сквозь зубы.

Катя вздрагивает и бросает испуганный взгляд на спокойного отца.

Отец ничего не отвечает. Подзывает официанта и быстро делает заказ.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Пока я ещё сильнее накручиваю себя и раздуваю внутри бешенство.

— Выдыхай, Яр, Катя приехала, чтобы поучаствовать в нашем непростом разговоре.

— С фига ли? – всматриваюсь в побледневшее лицо тети. – Знаете, это сейчас выглядит примерно так, – оттягиваю воротник свитера и наклоняюсь над столом, – вы мне собираетесь сообщить, что вы снюхались, а маму сжили со свету.

Катя испуганно охает и мотает головой.

— Прекрати городить ерунду, – отец раздраженно сминает салфетку и выстреливает в меня презрительным взглядом.

Но я не реагирую.

— Тогда какого черта происходит?

— Немного терпения, и не устраивай скандала на все заведение. Мы все же воспитанные люди, Ярослав.

— Боишься, что все увидят, что у тебя терки с родным сыном?

Катя качает головой.

Отец разочарованно ухмыляется.

— Мне все равно на других, как ты до сих пор этого не поймешь, Ярослав.

— А на кого тебе не все равно?

— На тебя и на маму, – эти его слова вонзаются острием прямо в сердце.

— Не ври мне, – голос садится, и я жалею, что не в силах заорать об этом на весь мир.

Отец качает головой и сжимает кулаки.

— А теперь давай все же поговорим. Я и так подзатянул с этим разговором, все тебя жалел.

Нам приносят заказ, и Катя делает большой глоток. Косится на отца, пока тот гипнотизирует гладкую поверхность кофе.

— Слушайте, у меня сегодня ещё есть дела. Давайте уже поговорим и разойдемся.

С удивлением вижу, как у отца начинают подрагивать руки, и вопросительно выгибаю брови.

— Мама в больнице, Яр.

— Что ты с ней сделал? – хватаю со стола вилку и сжимаю в руке так, что кожу простреливает болью.

Закусываю губу, только бы в эту секунду не сорваться и не накинуться на отца.

Он тяжело вздыхает и поднимает на меня потерянный взгляд. И меня это вышибает из колеи. Отец никогда не был растерян и потерян. Он всегда собран и максимально серьезен.

Но не в эту секунду.

Сглатываю подступающую тошноту.

— Пап, что случилось? – не могу говорить громко. Выходит какой-то больной хрип.

— Это я виноват во всем. Недоглядел.

— Леш, расскажи с начала, он же ничего не понимает. Посмотри на него, – Катя кладет руку на плечо отцу.

— Ага. Когда ты заметил в поведении мамы что-то подозрительное?

Хмурюсь. Напрягаю память.

— Месяца два-три. Когда она от тебя начала шарахаться.

Кивок.

— Ага, все правильно.

— Может, уже объясните, что, мать вашу, происходит? Я вроде не страдаю тугоумием.

— Сын, мне тоже сложно, поверь. У мамы обнаружили тревожную депрессию.