Книга Новенькая не для меня, страница 78 – Тина Дорофеева

С наслаждением вижу, что Снежинка недовольно дует губы, и хмыкаю.

Дотягиваюсь до пакета и высыпаю ей на ноги все, что накупил. У Снежинки вырывается удивленный вскрик.

— Куда мне столько?

— А это не только тебе, – усаживаюсь поудобнее, – весь день ничего не ел. Голодный капец.

Протягиваю ей шоколадку, и она берет с хитрой усмешкой.

За окном стремительно темнеет, и я понимаю, что скоро меня отсюда выпрут. А уходить очень не хочется. Так бы и сидел возле её кровати, пока она не встанет на ноги.

Снова кладу руку на её перевязанную ногу, и во мне просыпается любопытство.

— Что у тебя было с ногой? Я так и не знаю.

Снежинка давится и хмурится. На какое-то время в палате повисает молчание, которое проникает под кожу.

Все ещё недостаточно доверяет?

— Травма.

— Это я понял.

Сжимает губы в тонкую полоску, а потом резко выдыхает.

— Я была капитаном группы поддержки в своей старой школе. Где мы с Антоном учились.

Эти слова заставляют меня податься вперед. Боюсь пропустить хоть слово из её рассказа.

— И что?

Вздыхает и кидает грустный взгляд на поврежденную ногу. Мне тоже становится больно от мысли, что ей пришлось распрощаться со спортом. Я бы не вывез, если бы меня поперли из баскетбола.

— Тренер решила, что надо выводить нашу группу поддержки на новый уровень. Чтобы мы были лучшими. Она грезила сделать нас чемпионами и все такое.

Снова молчание. В тишине палаты слышу, как учащается её дыхание. Она отводит взгляд и смотрит словно сквозь меня.

— Новые элементы. Поддержки. Ну и я не готова была к этому. Точнее… – громко сглатывает и мотает головой, – ладно, не бери в голову. Я упала на выступлении. Ну и вот, — тыкает пальцем в лодыжку.

— Сама упала?

Снежинка вздрагивает и распахивает глаза.

— Конечно сама, – пожимает плечами, а я вижу, что снова что-то осталось за кадром.

Но я не давлю. Понимаю, что ей и так сложно вспоминать об этом.

— А что врачи? Ты не сможешь вернуться в спорт?

Горькая усмешка простреливает меня насквозь.

— Сомневаюсь, но я не спрашивала. Я боюсь, что мне скажут, что нет больше надежды.

Её глазки блестят, и это доставляет мне почти физическую боль.

— Хочешь, я спрошу? Пока ты не слышишь?

— Да как-то… — неопределенно пожимает плечами.

Дверь палаты распахивается, и к нам заглядывает медсестра, которая не хотела меня пускать сюда.

— Через десять минут обход и процедуры. Посетителей прошу удалиться, – окидывает меня недовольным взглядом.

Ещё бы. Как я сюда вторгся, вряд ли кому-то бы понравилось такое.

Она захлопывает дверь. Нависаю над застывшей Снежинкой и легко чмокаю в губы.

Она тянется ко мне, но я отстраняюсь. Иначе, боюсь, не уйду.

Никакая сила меня не оторвет от неё.

— Я завтра приеду. Ещё привезу чего-нибудь. Напишешь, чего хочешь.

— Если ты меня будешь так баловать, то я из больницы выкачусь.

Фыркаю.

— Бред. Сколько тебе тут ещё лежать?

— Вроде бы до конца недели. Завтра доктор скажет.

Угукаю и снова чмокаю Снежинку.

— Жди. До завтра.

— До завтра, – смущенно улыбается.

— Ты запомнила? Ты теперь со мной, – поглаживаю свое кольцо и смотрю в её глаза.

— Да уж забудешь тут.

— Умничка.

Пока не передумал, вываливаюсь из палаты и не сдерживаю дебильной улыбки.

Надо же, блин, ещё вчера даже не думал, что буду таким до одурения радостным, что стал несвободным.