Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 39 – Сина Беервальд

Гораздо важнее был момент, когда она вернёт скрипку Паганини, и возможность сидеть в первом ряду на его концерте. Он даже не подозревал, кому подарил билеты.

Была лишь одна проблема: чтобы не уснуть во время концерта после бессонной ночи, ей бы не помешало хотя бы полчаса сна – пока дети не проснутся. Иногда короткий отдых творил чудеса.

Едва закончив эту мысль, она снова зевнула. Стоило ей закрыть глаза – и она мгновенно провалилась бы в сон. Вреда от короткой дрёмы не будет. Она уложила «Пушку» в футляр, обняла его руками и положила голову на сгиб локтя.

Неудобно, подумала она, но потребность во сне была сильнее. Полчаса – не страшно.

Главное – поспать. Просто поспать.

Софи вздрогнула и резко подняла голову. В мастерскую уже проникал дневной свет. Она уставилась на часы.

Полдень.

Святые небеса! В мгновение ока она пришла в себя и вскочила на ноги. Концерт начинался через полчаса – если его уже не отменили.

Неужели и дети проспали? Невозможно, ведь уже день! Наверняка они увидели мать, спящую на скрипичном футляре, и тихонько ушли, уже одетые в праздничное. Должно быть, решили, что ремонт завершён и она просто хотела немного отдохнуть, как и планировалось. Кто мог предположить, что она проспит в такой неудобной позе пять часов? Виной тому были морфий и крайняя усталость.

— Я иду! – крикнула она в сторону двери.

Неужели сам Паганини? Вряд ли. Либо он сейчас нервно шагает за кулисами Редутензала, либо это посыльный с известием об отмене концерта. Почему никто не пришёл раньше? Скрипка-то готова! Какое унижение – и всё из-за её сна. Паганини, должно быть, в ярости – и скоро вся Вена узнает причину отмены.

Она распахнула дверь.

Вильгельм Майенхёфер. В самый разгар дня. Именно его ей сейчас не хватало. На этот раз он приехал на собственном экипаже с золотой надписью «Мачакерхоф» на чёрном лаковом корпусе. Две породистые белые лошади взмылены, из ноздрей валил пар.

Он окинул её презрительным взглядом. Неудивительно – она, должно быть, выглядела ужасно: растрёпанные волосы, помятое тёмно-синее платье, заплаканное лицо.

— Имею честь, милостивая государыня, я спешу, – начал он, – но ваш супруг вчера вновь посетил моё заведение. Без гроша.

— У меня сейчас нет для вас ни времени, ни денег! – выпалила она резче, чем планировала. Ей вдруг пришло в голову, что, возможно, ещё не всё потеряно и она успеет на концерт.

Хозяин трактира скривился, будто отхлебнул прокисшего вина.

— С кем это вы так разговариваете?

— Дорогой господин Майенхёфер, – фальшиво улыбнулась она, – вы получите свои деньги, но не сейчас. Завтра! Но для этого мне нужно срочно в Хофбург. Не одолжите ли карету?

— Вы что, приняли меня за извозчика? – возмутился он, и волосок, торчащий из родинки на щеке, затрясся.

— Как знаете.

Если бежать через собор и Доротеергассе, невзирая на её аристократичность, она могла бы добраться до Редутензала за пятнадцать минут.

— Теперь, будьте добры, извините…

Она попыталась захлопнуть дверь, но он подставил ногу.

— Не так быстро, фрау Савицкая.

— Завтра в полдень получите свои деньги! – поспешно пообещала она, надеясь его успокоить.

— Завтра в полдень, это радует, – сказал он, распахивая дверь шире, – но вам следует знать точную сумму. Со вчерашнего вечера она возросла.