Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 19 – Сина Беервальд

— Мы идём в Пратер? – спросил Кристиан.

— Матушка? – осторожно переспросила Катерина.

Это вернуло её в реальность. Боже, да о чём это она? Пратер… Грустно вздохнув, она подыскивала слова, чтобы объяснить, что поход отменяется. Вдруг её взгляд упал на детские ноги – брюки Кристиана стали коротковаты, подол любимого тёмно-красного платья Катерины был тоже заметно выше, чем нужно. За зиму она уже несколько раз отпускала швы, но дети так быстро росли… Теперь только шить новое – а для этого нужны деньги на ткань.

— Почему вы не отвечаете, матушка? – В голосе Кристиана уже сквозило осознание разочаровывающей действительности.

Как бы ей самой ни хотелось этой прогулки, заказ был важнее. Дети уже достаточно взрослые, чтобы понять это.

— Мне очень жаль, но сегодня мы не пойдём в Пратер. У меня срочный заказ – его нужно выполнить к завтрашнему дню.

При виде разочарованных лиц детей Софи пронзила боль. Но ничего не поделаешь.

— Представьте – сегодня у нас был сам великий виртуоз Никколо Паганини! Он оставил мне на ремонт свою драгоценную скрипку Гварнери. Какая честь для нашей мастерской!

— Сам скрипач дьявола? – Кристиан округлил глаза. – И вы впустили его? Говорят, он заключил сделку с нечистым!

— И что он убил женщину, чтобы сделать струны из её кишок, – шёпотом добавила Катерина, бросая испуганный взгляд на футляр.

Софи вздохнула. Слухи дошли даже до детей. Впрочем, учитывая, что весь город только об этом и говорил…

— Это всего лишь сплетни. Вспомните девятую заповедь.

— Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего, – хором ответили близнецы.

— Но, – не унимался Кристиан, – учитель давал нам читать «Винер цайтунг»^[13] – там написано, что маэстро действительно сидел в тюрьме пять лет.

— Насколько я знаю, пресса лишь предполагает, что это правда, – спокойно возразила Софи. – Но признание в неуверенности не поможет продать газету. На сплетнях хорошо зарабатывают. Итальянские газеты не подтверждают тюремного заключения. К тому же это было больше десяти лет назад. А я могу сказать, что он очень вежливый и скромный человек, несмотря на свою славу.

— Это ничего не значит… – пробормотал сын.

— Конечно нет, – покачала головой Софи. – Но отказ из-за слухов – это не то, что мы можем себе позволить. Хватит об этом. Хотите посмотреть на скрипку? Мне нужно заменить подставку и починить гриф.

Дети нерешительно приблизились, будто боялись разбудить спящего зверя, но любопытство взяло верх. Катерина первой заглянула внутрь футляра:

— Да тут борозды, как на стиральной доске!

— Я такого ещё не видел! – воскликнул Кристиан. – На моём грифе тоже есть следы от пальцев, но это… Неудивительно, что даже Паганини не может на ней нормально играть.

Софи обрадовалась, что удаётся отвлечь детей от разочарования.

— Гриф быстрее всего изнашивается при игре – поэтому его делают из чёрного дерева, самого твёрдого материала. Его можно обрабатывать рубанком, когда появляются неровности. Но здесь настоящие кратеры! Паганини редко расстаётся со своей скрипкой. Теперь понимаете, какая у меня сложная работа?

— В таком случае мы, конечно, не можем идти в Пратер, – не по-детски рассудительно заявил Кристиан.

Она рассчитывала на их понимание, но такие взрослые слова из уст двенадцатилетнего мальчика резанули слух.