Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 114 – Сина Беервальд

Софи онемела от изумления. Ей требовалось время, чтобы осмыслить услышанное. Паганини расстался с женой. Двадцать восьмого июля. В тот самый день, когда она навещала его, когда он так хотел её видеть, несмотря на недомогание.

— Я выкупил сына за две тысячи скуди. Контракт сейчас в магистрате Вены для заверения.

Две тысячи скуди? Он говорил об итальянских деньгах, стоимость которых она не знала. Но сколько бы это ни было – а сумма, несомненно, была немалая, – факт оставался фактом: эта женщина продала собственного сына. Она никогда не смогла бы представить себя продающей детей! Ни за какие деньги! Но для Паганини жадность жены и её равнодушие к сыну в итоге обернулись счастьем, да и для Ахилла это был верный путь, хоть и совершенно необычный.

— Это же… – Она запнулась, подбирая слова.

— Да, целое состояние, – сказал Паганини, понявший её реплику по-своему. – Антония сможет купить милый домик на итальянском побережье.

Софи рассеянно кивнула. Его жена будет жить в роскоши и скоро забудет и о разрыве, и, вероятно, о сыне. Для этой женщины богатство действительно значило всё. Неужели Антония Бьянки не знала угрызений совести? Бывают ли такие матери, для которых дети – ничто? Для неё это было немыслимо.

«Вам стоит уйти».

Теперь она могла уйти. С Паганини. Дверь была открыта, по крайней мере на первый взгляд, и это казалось невероятным. Такая новость – больше, чем она смела надеяться, – и, быть может, больше, чем она заслуживала? С этой мыслью пришёл страх. Всё было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Барабаны внезапно смолкли, и теперь были слышны лишь крики обезьян и редкие птичьи голоса, как будто в зверинце не осталось людей. Из павильона вышла группа мужчин в униформах, построившаяся шпалерами. Один из них провозгласил:

— Жители Вены! Узрите! Габсбургская империя представляет дипломатический дар Мухаммеда Али-паши, губернатора османского Египта – жирафа-самца! Впервые в мире выставлен в зверинце. Для народа! Узрите!

— Ты что-нибудь видишь, mio Piccolino? – спросил Паганини.

— Да, вон он! Вон он!

Молодой жираф вышел из павильона неуверенной походкой, ведомый человеком в белом одеянии – очевидно, своим привычным смотрителем.

— Боже, какая прелесть! – воскликнула Катерина. – Но она же гораздо меньше, чем я думала!

— Это «он», – поправил Кристиан. – Молодой самец, ты разве не слышала?

— Слышала. Но что у него с задней ногой? Он ранен? Он хромает!

— И правда… – пробормотала Софи, встав на цыпочки. – Рану не видно. Надеюсь, он поправится. И набрать вес ему тоже нужно.

— У него вообще есть имя? – поинтересовалась Катерина.

— Насколько я знаю – нет, – ответил Кристиан.

— Он такой милый! – повторила Катерина. – Я бы забрала его домой.

— И я! – крикнул Ахилл с отцовских плеч. – Купишь мне жирафа?

Сперва Софи подумала, что он имеет в виду деревянную игрушку, какие продавались рядом – с выжженной на шее датой «1828». Она уже присматривала такие своим детям, но Ахилл показывал на настоящего жирафа.

— Ну купи, пожалуйста!

— И что мы будем с ним делать? – приподнял брови Паганини. – Возить его с нами на гастроли?

— Да! – восторженно закричал мальчик. – И моя новая мама тоже поедет.

Софи в испуге взглянула на своих детей, но те были увлечены обсуждением жирафа и ничего не слышали. Её тронуло, что Ахилл назвал её новой матерью, но они ведь ещё даже не…