Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 116 – Сина Беервальд

Софи пыталась осмыслить слова соседки. «Дыши глубже, – приказала она себе, – не падай в обморок». Она дрожала, задыхалась, не могла собрать мысли. Почему та решила, что это Пауль выходил из дома? Кого же она видела?

«Петер!» – молнией пронзило её сознание.

— Куда мы теперь пойдём? – всхлипывала Катерина, вцепившись в мать.

— Вы пойдёте к нам, – твёрдо сказала Анна Рёберг, но Софи слышала её словно сквозь вату. – У нас нет кроватей, но мы что-нибудь придумаем.

— Какое горе! – донеслось откуда-то, будто издалека. Перед глазами у Софи потемнело.

«Флорентина», – тревожно мелькнуло у неё в голове. Значит, Петер где-то рядом.

— Вы, конечно, пойдёте к нам, – тут же услышала она его голос. Всё остальное тонуло в невнятном гуле. – В нашем скромном жилище… место… бедная невестка… судьба… скрипка… всё потеряно.

Скрипка? При этом слове в ней что-то с последними силами встрепенулось. Вот тут он просчитался. Скрипка в безопасности.

Петер говорил ещё что-то, но она уже не понимала. Ноги подкосились, и Софи провалилась в темноту.

— Наконец-то, – услышала она знакомый мужской голос. – Давно пора бы тебе встать.

Пауль!

Она мигнула, смутно осознав, что лежит в постели в платье, и устремила взор туда, откуда раздался его голос. Одновременно память её цеплялась за обрывки воспоминаний. Пожар. Обморок. Дальше – тьма. Хотя нет… Кто-то нёс её. Вверх по лестнице. Уложил в постель. Веки словно свинцом налились, тело требовало сна, и она не сопротивлялась. В объятиях Морфея душа её обрела покой, а забвение, будто тонкий покров, окутало её мысли.

Пауль. Он сидел у её изголовья, держа её руку. Неужели всё это было сном? Сколько времени она проспала? За окном – свет. То ли ещё тот день, то ли уже новый?

Пауль не погиб… Он выглядел как прежде!

В ужасе она попыталась привстать, но лишь немного приподняла голову, и тело будто налилось свинцом, и она, обессиленная, вновь утонула в подушках. В облачно-мягких, пухлых подушках.

Это была не её постель.

Не её дом.

Она зажмурилась – и не Пауль.

У кровати сидел Петер.

Дурной сон не рассеялся. Пауль мёртв, всё её имущество обратилось в пепел, деньги, что она припрятала, – всё сгорело. Спаслась лишь скрипка. Резко выдернув руку из ладоней деверя, она глубоко вдохнула, собираясь с силами.

— Где мои дети? – прохрипела она. Горло саднило, вероятно, от дыма, что ей довелось вдохнуть, а язык прилип к нёбу.

— У крёстной. Этажом ниже, – холодно ответил он.

— Я хочу их видеть! Я… – Приступ кашля прервал её. На тумбочке стояли графин с водой и стакан, но дотянуться до них она не могла.

— Налить тебе? – спросил Петер с преувеличенной заботливостью, явно ожидая, что она станет униженно просить. Да, казалось, он наслаждался её беспомощностью.

— Прошу, – выдавила она, сотрясаемая кашлем.

Снисходительно он подал ей наполненный стакан, который она схватила, как умирающая от жажды, и осушила до дна.

— Мои дети! – воскликнула она, едва обретя голос.

— Конечно, сию же минуту, – отозвался Петер, но даже не пошевелился. – Впрочем, сперва мне надо с тобой кое-что обсудить. Не тревожься, Флорентина о них трогательно заботится. Всё-таки они только что лишились отца.

— Ты! – вырвалось у неё.

Он усмехнулся.

— Я что?

— Ты! – Дрожа от ярости, она приподнялась на локтях, чтобы хоть как-то сравняться с ним. – Ты убил своего брата!