Книга Запрет на браки в Чосоне. Том 3, страница 31 – Чхон Чжихе

Вдруг ему безумно захотелось поцеловать ее. Губы Соран… в прошлом были слаще всего на свете.

Желание нарастало. Он старался сдержаться, но все равно медленно, вопреки воле, склонился к ее нежным, розовым губам. Он не преступление замыслил – а сердце колотилось как безумное. Казалось, в опочивальне звучит один лишь его гулкий стук.

«Если осторожно… совсем слегка… она ведь не проснется, правда?»

Хон наклонился еще ниже. Один поцелуй – и притвориться спящим. В конце концов, это ведь она первой прижалась к нему. Ну не будет же она жаловаться?

Но… все пошло не по плану. Он собирался коснуться ее губ легко, едва заметно – но сам не заметил, как поцелуй стал куда глубже.

— М-м… – С ее губ сорвался теплый, удивленный выдох.

Соран вздрогнула и проснулась, но Хон даже не попытался остановиться. Он продолжал – решительно, уверенно, будто боялся, что если отпустит, то она исчезнет. Воздух стал головокружительно сладок.

Соран застыла. Она помнила, что уснула, но никак не ожидала, что проснется вот так – в его объятиях, в середине поцелуя. А он все продолжал. Крепче, настойчивей. Опомнившись, она попыталась вывернуться, но Хон не позволил.

И вдруг по всему телу разлилась забытая дрожь. Трепет, притяжение, то давнее, сладкое волнение, от которого сердце замирало и хотелось раствориться в любимом.

Теперь и она уже не могла остановиться.

— Ваше Величество… – прошептала она, оторвавшись от его губ. – Это вы начали.

И, прежде чем он успел что-либо ответить, Соран сама наклонилась и поцеловала его – глубже, смелее. На мгновение он замер от неожиданности. А потом, не сдержавшись, ответил ей – с той же горячностью. Это был не просто поцелуй. Это было признание. Оба понимали: все обиды, недомолвки, страхи – все было только потому, что они по-прежнему любили друг друга.

Соран снова оторвалась от него и заглянула в глаза. Его взгляд, чуть затуманенный, был полон той самой искренности, которую она столько времени не могла разглядеть.

У нее перехватило дыхание.

Он ведь никогда и не менялся. Все, что случилось – и ссоры, и расставание, – было не от равнодушия, а от слишком сильной любви. Она ошибалась, когда видела в нем холод. Когда думала, что он отталкивает ее нарочно. Все это – лишь плохо скрытая боль.

Соран почувствовала, как глаза у нее наполняются слезами. Они проделали слишком длинный путь. Слишком многое пришлось вынести. Но теперь она вернулась к нему – и сердце ее было полно тихой, пронзительной радости. Если бы только можно было остаться вот так – с ним, навсегда.

— Похоже, нам не суждено расстаться, – прошептал Хон ей на ухо.

Этот голос – низкий, с хрипотцой, такой знакомый и родной… Как же она любила его. Как же скучала по нему.

Ей хотелось разрыдаться от счастья.

— Давай снова любить друг друга.

Эти слова пронзили ее насквозь. В горле стоял ком, в груди – жар.

— Вернемся в то время, когда мы были самыми счастливыми.

Она не могла больше сдерживаться. Эмоции накрыли с головой.

— Кроме тебя… мне никто не нужен.

Мир вокруг будто рушился, но все, чего ей хотелось, – прижаться к нему еще крепче. Она зарылась в его объятия всем телом, всем сердцем. И он тоже обнял ее крепко-крепко, словно больше никогда не хотел отпускать.

— Когда я услышала, будто именно я мешаю проведению отбора, то долго не могла простить себя…