Книга Запрет на браки в Чосоне. Том 3, страница 33 – Чхон Чжихе

Одним движением он развязал ленты ее ханбока.

Соран судорожно сглотнула. Все, что она чувствовала, походило на наваждение. Теперь желание приникнуть к нему ближе перевешивало желание отстраниться. Хон понял это и без колебаний распахнул ее чогори, после чего снял нижнюю белую рубашку. В лунном свете ее плечи казались почти прозрачными – тонкие, гладкие, с мягким, едва уловимым блеском, как будто высеченные из бледного нефрита.

Не сдержавшись, Хон наклонился и легко коснулся плеча губами. Казалось бы, всего лишь поцелуй, легкое прикосновение – но она вздрогнула, будто птенец на ветру.

— Неужели ты уже забыла мои прикосновения? – прошептал он с тихой досадой.

— Не забыла, – замотала головой Соран. Щеки ее пылали.

Хон улыбнулся и вновь прижался губами к ее плечу, игриво прикусил кожу. И вдруг…

— А это что?

Губы, скользившие по ее нежной коже, внезапно остановились. Меж бровей у Хона пролегла глубокая морщинка. Там, где должны были быть гладкие линии, он увидел шрамы – бледные, но глубокие.

— Я ведь говорила, что едва не погибла, – тихо сказала она.

На лице ее легла глубокая тень.

— За мной гнались убийцы. Чтобы спастись… пришлось прыгнуть со скалы.

Хон сразу понял, что даже вспоминать об этом ей тяжело. Губы дрожали, и слезы снова выступили в глазах.

— Тебе столько всего пришлось пережить за стенами дворца…

— Ничего. Главное, что я жива и смогла вернуться к вам, Ваше Величество. Все это время я мечтала лишь об одном – дожить до встречи с вами.

Он провел подушечкой пальца по ее щеке, стирая слезы.

— Синвон… Это ведь он спас тебя, верно?

Соран кивнула.

— И злить умеет, и благодарить заставляет… Таков он, этот Синвон.

Губы Хона тронула горькая улыбка. Весть о том, что Соран жила под одной крышей с Синвоном, разожгла в нем ревность; но, когда недоразумения рассеялись, оставалось только признать: именно этому человеку он обязан жизнью женщины, которую любит.

— Надо будет поблагодарить его лично.

Синвон всегда был для них особенной, почти печальной фигурой – и для Хона, и для Соран.

Соран нахмурилась, и Хон снова наклонился, коснулся ее ключицы губами. Она вздрогнула, словно от разряда, и инстинктивно сжалась. Тогда он провел пальцами по ее груди, медленно, нежно, как будто стирал страх.

— Помнишь след, который был здесь?

«След…» Речь о следе от печати? Когда-то, после пыток начальника дворцовой стражи, Хон прижал к ее коже императорскую печать, будто заявляя: это тело принадлежит только ему, королю Ли Хону.

Соран еле заметно кивнула.

— Пусть отметина и исчезла, но суть не изменилась. Ты по-прежнему моя.

— Да, Ваше Величество…

— Больше – никаких ран. Ни одной.

И вдруг Хон потянулся к завязкам своей одежды.

— Боюсь, ты рассердишься, увидев мое тело.

Соран с беспокойством приподнялась и посмотрела на него снизу вверх: неужто он совсем изнурил себя?

Хон одним движением скинул с себя чогори. Тело его действительно изменилось. Плечи по-прежнему были широки, но весь облик стал тоньше, кожа казалась гладкой, как мрамор. Ни капли лишнего – только сухие, подтянутые мышцы и синие жилы, которые выступали явственнее прежнего.

— Сильно исхудал, правда?

— Нет… Вы стали еще… привлекательнее.

Если раньше мышцы у него были крупными, налитыми от многолетних тренировок, то теперь же казались выточенными, словно у статуи.