Книга Запрет на браки в Чосоне. Том 3, страница 28 – Чхон Чжихе

Увы. Та самая Хваюн, на которую надеялась Соран, ответила, что пить совсем не может. Соран тихо вздохнула. Очевидно, в глазах Хона это было минусом.

А он… он ждал, когда ответит Хёнхи.

— Я терпеть не могу вино, – заявила та.

Не переносит – это еще понятно… но «терпеть не может»?

— Настолько терпеть не могу, что готова все выпить, лишь бы его не осталось, – добавила она с легкой улыбкой.

— Ха-ха-ха! Вот как? – рассмеялся Хон.

Неожиданный ответ. Для церемонии отбора – слишком дерзкий. И все же… именно он пришелся Его Величеству по вкусу.

— Ненавидит – и потому выпивает дочиста… Остроумно.

Его глаза сверкнули. Хёнхи продолжила:

— Бывало, всю ночь пила, лишь бы ничего не осталось.

— Ха-ха! Шутить, значит, любишь?

— Говорят, нрав у меня веселый.

— А как же дворцовый этикет?

— Разве не важнее стать для утомленного государя спутницей за чашей, чтобы утешать тело и дух?

Хон снова рассмеялся – громко, от души.

— Ха-ха! Из всех только с этой я бы охотно разделил чашу.

А вот Соран позади него побелела. Это была не настоящая Хёнхи. По природе она была колкой и чопорной. Сегодня же она явно решила сыграть Соран – от и до.

Сановники задали еще несколько вопросов, но взгляд Ли Хона неизменно возвращался к Хёнхи. Соран с болью смотрела на его спину. Черты, жесты, даже характер – все «как у Соран». Но это ложь, сплошное притворство. Ему бы понять: именно Хёнхи – первая, кого нужно отсеять. Она – главная угроза этого отбора.

Но Ли Хон этого не знал. Он… уже был ею увлечен. Что теперь делать?

Вскоре девушки удалились, а сановники во главе с государем перешли в зал совещаний – обсуждать, кого из них допустить ко второму этапу отбора.

Прежде чем Хон ушел, Соран тихо окликнула его:

— Есть ли кто-нибудь, кто остался у вас в памяти?

— Та барышня, – ответил он, – что пошутила: мол, ненавидит вино, потому выпивает все до капли.

Речь шла о Хёнхи. У Соран внутри все оборвалось. Значит, тот взгляд… те улыбки… все было по-настоящему. Он действительно запомнил ее.

— По правде говоря, я бы и вовсе не хотел никогда больше брать себе супругу, – тихо добавил он. – Но, если уж приходится выбирать, я выбрал бы ее.

От этих слов Соран будто окаменела.

— А та… – с трудом выговорила она. – Та девушка… с раной на лице…

— Рана?.. Хм. Не помню ее лица, – равнодушно бросил он.

Из тридцати девушек он запомнил лишь одну. Хёнхи.

Сердце у Соран словно обратилось в пепел и осыпалось. Когда государь ушел в советные покои, она, как в забытьи, поплелась вниз по ступеням Каннёнчжона.

— Ну что, Хёнхи и вправду пришла? – поравнялся с ней Синвон.

При имени «Хёнхи» у нее снова затряслись пальцы.

— Да, – выдохнула она.

— Тогда пора сказать правду. Что Е Хёнсон – твое имя. Что именно их дом пытался убить тебя снова и снова.

— Да… но, – прошептала она, словно не веря собственным словам. – Кажется, государю больше всех пришлась по сердцу именно Хёнхи.

— Ч-что? Как так?

Мир резко потемнел, будто кто-то погасил свет.

Итак, были определены десять девушек, прошедших на второй этап. Это были кандидатки на пост законной супруги Его Величества.

Соран, получив список от главного советника, долго всматривалась в имена – с каким-то глухим, трудноописуемым чувством.

Там значились и Хёнхи, и та самая Хваюн.