Книга Запрет на браки в Чосоне. Том 3, страница 26 – Чхон Чжихе

Соран твердо поклялась: я обязательно вычислю посланниц женского совета. Именно с этой решимостью она вошла в зал первого этапа отбора, но как только оказалась внутри – решимость вмиг осыпалась.

Е Хёнхи.

Их взгляды пересеклись ровно в тот миг, когда ширма еще не была опущена. Соран знала, что Хёнхи явится. Знала. Но одно дело – думать об этом… и совсем другое – увидеть своими глазами. Семь лет. Между ними легла целая река времени. И вот они снова стояли лицом к лицу. И произошло это не где-нибудь, а здесь. В Каннёнчжоне. На глазах у всех.

Ощущение было странным. Леденящим.

Е Хёнсон. Имя, которое она потеряла. От одного вида таблички с этим именем, которую Хёнхи прикрепила к груди, сердце похолодело. Какая же наглость. Стоять здесь, среди прочих, с украденным именем – и даже не прятаться.

Хёнхи тоже увидела ее. И взгляд ее сверкнул – остро, как лезвие. «Сестрица. Давно не виделись, – прочитала в нем Соран. – А ты чего здесь забыла? Почему не померла и не уехала в Цин? Почему ты все еще здесь?»

Пальцы Сорана предательски дрожали. Взгляд Хёнхи не оставлял сомнений: в нем не было ни капли родственного тепла. Только холодная расчетливость. Ее единокровная сестра, верно, давно желала ей смерти. Пока Соран жива – Хёнхи не может быть настоящей Е Хёнсон. Чтобы стать единственной, «подлинной», надо было устранить старшую. Все те случаи, когда Соран чудом оставалась жива, – Хёнхи наверняка имела к ним отношение.

— Чего это ты дрожишь больше меня? – тихо спросил Хон, заметив, как вздрагивают ее пальцы. Он обернулся, заглянул через плечо. – Не у тебя ли начинается паника?

— Нет, государь, – Соран изо всех сил старалась скрыть волнение.

Кажется, король не заметил ее смятения.

Как только опустили ширму и взгляды обратились к кандидаткам, холод на лице Хёнхи исчез. Теперь она была воплощением благородства.

Девушки шли выверенными, безупречными шагами. Семь лет действия запрета на брак сделали из них отточенных фарфоровых кукол.

— Хм… – Ли Хон тихо выдохнул. Почти три десятка лиц – различить их казалось немыслимым. Как же быть?

И вдруг одна из девушек наступила на порог.

А ведь это первое, чему учат. Вступать в зал отбора, не касаясь порога. Это – основа. А она – наступила. Споткнулась?

Сановники, сидевшие рядом с Хоном, тут же насторожились. Их глаза вспыхнули. Но девушка как ни в чем не бывало задорно пошла вперед. Шаги ее были странно легкомысленные, даже… бесцеремонные.

Хон напрягся. Этот ритм… Этот способ двигаться… Где-то он это уже видел.

И тут понял.

Это был точно тот же шаг, каким однажды вошла во дворец Соран.

Легкомысленный, чуть дерзкий, слишком живой для дворца – но почему-то обаятельный. Он пригляделся внимательнее к лицу девушки.

«А?» – глаза Хона округлились.

Эта девушка… была похожа на Соран.

Те же аккуратные черты лица, та же манера держаться. Ни яркого макияжа, ни вычурных украшений – лишь немного румян и скромная простота. Улыбка – легкая, открытая, как весенний ветер. Жизнерадостная и вместе с тем отчетливо знакомая. Среди множества одинаково учтивых девушек только она притягивала взгляд Хона.

Е Хёнсон, дочь дома Е Хёнхо.

Соран сразу поняла, что происходит. Хёнхи копировала ее – и так собиралась завоевать сердце Ли Хона. Верная тактика при нынешнем личном отборе: пусть в судейской коллегии и сидели сановники, решающим оставался выбор Ли Хона. А значит, нет смысла демонстрировать шаблонную скромность. Куда разумнее стать похожей на ту, кого он когда-то любил.