Книга Запрет на браки в Чосоне. Том 3, страница 112 – Чхон Чжихе

— Какую?

— Через мои руки прошли наряды не одной и не двух королев. Возраст, сами понимаете… кхм.

— Точно, помню: вы говорили, что с детства работали с отцом.

— Так вот: на каждом свадебном обряде я видел королев, и вы – самая прекрасная из всех.

— Ай, врете! Это все макияж. На меня намазали половину ящика белил.

— Однако у прочих слезы смывали весь макияж. Каждый раз приходилось все наносить заново – намучились.

— Как так, почему?

— День свадьбы – радость… и все же почти все плакали, не зная, смогут ли еще хоть раз вернуться в отчий дом, вспоминая тех, кого оставили. А внутренний дворец – глухой, чужой. Почти каждая боялась жизни, что ждала ее впереди.

Соран кивнула. Она и правда понимала, через что они проходили.

— Когда я сказал, что вы прекрасны, я имел в виду вашу отвагу.

— Отвагу?

Отвагу, чтобы взяться за дело и дойти до конца, – вот о чем говорил Ким Чанман. Он помнил, как Соран пришла к нему, расследуя дело самозванки, выдававшей себя за покойную принцессу. Никогда еще он не видел, чтобы женщина сама, не боясь, шла за правдой, а не ждала, когда кто-то все сделает за нее.

— Вы никогда не считали себя отважной?

— Считала… А теперь, если честно, даже не понимаю, откуда у меня тогда бралась такая дерзость.

Право, как она только осмелилась водить за нос самого короля… Чего только не выдумывала, чтобы заставить его есть и двигаться. А когда на них напали бандиты, она спасла всех – одним своим красноречием. Откуда тогда в ней взялась такая отвага?

Ким Чанман мягко сказал:

— Среди всех королев, которых я видел, не было ни одной столь прямой, решительной и доброй. Мне кажется, именно потому, что вы совсем не похожи на тех, кто был до вас… именно потому у вас все получится.

— А? – растерялась Соран.

— Потому-то вы и сможете сотворить новую историю.

«Я? Неужели и правда смогу?»

— По правде говоря, я не уверена. Разве может такая, как я, стать королевой Чосона? – тихо спросила Соран.

— Бывшая мошенница, делающая предсказания на совместимость, бродяжка… Ниже падать некуда…

— А я ведь только что сказал: именно в отличии рождается новое, – отозвался Ким Чанман.

— Что?

— Я так думаю. Большинство женщин Чосона привыкли считать, будто их мир – одна лишь женская половина дома. Многие мечтали выйти за короля, чтобы «поменять судьбу». Но вы не такая. Никто, как вы, не исходил всю страну вдоль и поперек. Вы встретили бесчисленное количество людей, выслушали бесчисленное количество историй. Вы сумеете расширить взгляды государя, который вырос внутри дворца.

Соран невольно вспомнила, как Хон зачарованно слушал ее болтовню по вечерам, как подбадривал: «Ну, а дальше? Расскажи до конца».

— Хм, рассказать вам одну из моих баек?

— Это, к слову, тоже может стать добродетелью королевы.

Тем временем служанки уже водрузили ей на голову высокое тяжелое качхе, но Соран не покидала мысль: вправе ли она носить эту тяжелую корону?

— Остался только один вопрос. А кем вы, собственно, были до дворца?

— Я… склеивала любовь.

На деле она была мошенницей, делавшей ложные предсказания на совместимость, но смысл был тот же.

— Вы связывали легкое волнение и трепет в большое чувство. Вы, как никто, верили в любовь и умели окрашивать мир в цвета счастья, разве нет?

Соран не нашлась с ответом.