Онлайн книга «Белый шторм Спасение на Монблане»
|
Алехандро проснулся от странного ощущения – его правая щека онемела, прилипнув к ледяному полу. Когда он попытался оторвать лицо, раздался тихий, но отчетливый звук – будто отрывали мокрую ткань. На полу остался тонкий, почти прозрачный слой кожи. Он провел пальцем по щеке – никакой боли, только тепло крови, медленно сочащейся из микроскопических ранок. "Обморожение третьей степени" – мелькнуло в голове, но эта мысль уже не вызывала страха. Все чувства притупились за эти четверо суток, оставив лишь странное, почти клиническое наблюдение за собственным разрушением. — Эйвинд… – его голос звучал чужим, словно доносился из другого конца длинного туннеля. Норвежец лежал неподвижно, завернутый в спальник, который теперь больше напоминал ледяной кокон. Только слабое облачко пара, вырывающееся из-под капюшона, свидетельствовало, что он еще жив. После долгой паузы раздался ответ: — Я… не сплю… – слова давались Эйвинду с трудом, каждое сопровождалось коротким хриплым вдохом. – Просто… экономлю силы… Думал… о том… как мы с Магнусом… в детстве… строили иглу… во дворе… Алехандро с трудом разогнул ноги. Суставы скрипели, будто их начинили битым стеклом. Он посмотрел на свои руки – пальцы посинели, ногтевые ложа приобрели неестественный фиолетовый оттенок. Когда он попытался сжать кулак, суставы отказались подчиняться, оставаясь в полусогнутом положении, как когти мертвой птицы. Диктофон лежал между ними, покрытый тонким слоем инея. Алехандро сдул снежные кристаллы с микрофона, ощущая, как его дыхание оставляет на пластике мокрые следы, которые тут же начинают замерзать. – Четвертые… сутки…– каждое слово давалось с трудом, язык казался чужим, слишком большим для рта. – Шесть… тридцать… три… утра… Температура… – он посмотрел на термометр, прикрепленный к внутренней стороне куртки, —минус… девять… Но… с влажностью… кажется… холоднее… Эйвинд медленно повернул голову. Его лицо было страшным – кожа приобрела сероватый оттенок, губы потрескались до крови, а глаза… глаза смотрели словно сквозь него, куда-то вдаль, за пределы ледяных стен. — Вчера… – он начал, затем остановился, чтобы откашляться. Кашель звучал влажно, пугающе. – Вчера… я вспомнил… как мы с Магнусом… ловили форель… в озере… возле дома… Он… всегда… отпускал их обратно… Говорил… рыба… должна… быть свободной… Алехандро передал ему диктофон. Эйвинд протянул дрожащие руки, но вдруг его лицо исказила гримаса боли – судорога свела пальцы, и устройство упало на ледяной пол с глухим стуком. — Черт! – впервые за все дни Эйвинд выругался по-настоящему, с чувством. – Я… не могу… даже… держать… Алехандро поднял диктофон. Пластиковый корпус получил новую трещину, но красный огонек все еще мигал – устройство работало. — Ничего… – прошептал он. – Мы… продолжим… Он посмотрел на потолок пещеры. Ледяные сталактиты сверкали в свете фонаря, как люстра в заброшенном соборе. Капли воды, собираясь на их кончиках, падали вниз с идеальной регулярностью – каждые пять секунд. Он начал считать их автоматически, как делал последние три дня. Двести двенадцать капель – семнадцать минут. Семь тысяч двести капель – десять часов. — Ты… считаешь? – Эйвинд следил за его взглядом. — Да… – признался Алехандро. – Это… помогает… не сойти с ума… |