Онлайн книга «Белый шторм Спасение на Монблане»
|
"А если…" – начал Эйвинд, но не закончил. Они оба знали, о чем он. "Тогда…" – Алехандро похлопал по карману с диктофоном, – "хотя бы Луиса… узнает правду." Он не стал уточнять, какую именно правду. Они оба понимали. Эйвинд кивнул. Его глаза неожиданно блестели в полумраке. Не от слез. От чего-то другого. Может, от последних сил, собранных в кулак. Может, от странного спокойствия, которое иногда приходит, когда понимаешь, что худшее уже случилось, и бояться больше нечего. "Расскажи… о ней. Подробнее," – попросил он, и его голос вдруг стал тверже. Алехандро закрыл глаза. И увидел: "Она… ненавидит завязывать шнурки. Каждый раз… придумывает новые способы… их не завязывать. В прошлом месяце… пришла в школу… с ботинками… заклеенными скотчем…" Он закашлялся, почувствовав, как пересохшее горло сжимается спазмом. "Учительница… позвонила Кармен… сказала… что это непедагогично." Где-то в середине рассказа он заметил, что говорит уже без пауз, будто тело нашло последние запасы энергии именно для этого. Казалось, само воспоминание о дочери согревало его лучше любого костра. Капли на стенах продолжали свой бесконечный счет. Время текло. Они говорили. Иногда смеялись. В этой ледяной могиле это звучало почти кощунственно. И в то же время – невероятно, прекрасно человечно. Третьи сутки. 21:17 вечера Ледяной грот дышал влажными испарениями. Стены, покрытые причудливыми узорами изморози, напоминали застывшее кружево – тысячи крошечных ледяных кристаллов переплетались в сложные ажурные структуры, сверкая в свете фонаря, как драгоценная парча. Воздух стал тяжелым от влаги, каждый вдох оставлял на губах солоноватый привкус тающего снега, смешанный с едва уловимым металлическим оттенком – возможно, от минералов, растворенных во льду за тысячелетия. Алехандро провел ладонью по стене, ощущая под пальцами сложную текстуру льда – здесь гладкие, отполированные ветром участки, там шероховатые наросты, похожие на кораллы. Капли воды, стекающие по этим ледяным узорам, оставляли за собой мокрые следы, которые тут же начинали замерзать, образуя новые, еще более причудливые рисунки. — Смотри, – прошептал он, показывая Эйвинду на особенно красивый ледяной натек, – как будто дерево… Или легкие… Эйвинд медленно кивнул, его дыхание стало более частым и поверхностным – признак начинающейся горной болезни. Он поднял фонарь выше, и свет выхватил из темноты целую галерею ледяных скульптур, созданных природой: сталактиты, свисающие с потолка, как стеклянные кинжалы; застывшие волны на стенах; причудливые наплывы, напоминающие замерзшие водопады. — В пещерах Норвегии… – его голос звучал хрипло, – такие образования называют "ледяными цветами"… -Они растут… когда теплый воздух встречается… с холодными стенами… Алехандро достал диктофон, его пальцы дрожали, оставляя влажные отпечатки на холодном металле. Красный огонек замигал, словно крошечное сердце в этой ледяной гробнице. – Третий день… Девять семнадцать вечера…– он сделал паузу, переводя дыхание, – Температура… минус одиннадцать… но из-за влажности… кажется холоднее… Наши спальники… мокрые… Эйвинд… начал кашлять… Он передал диктофон норвежцу. Тот взял его обеими руками, словно священный артефакт, и начал говорить медленно, тщательно подбирая слова: |