Книга Дракон из черного стекла, страница 345 – Джим Чайковски

Никс прыгнула на Даала, когда он завалился на спину, обрушив на него щит своего обуздывающего напева.

Ее первой нотой было отрицание.

«Нет, нет, нет…»

Подавив панику, она превратила свой щит в нити, послав их глубоко в Даала. Проследила путь распространения яда. Где-то в самой глубине ее внутренней сущности еще сохранялась нота, диссонансная к вибрации этого яда. Никс уже испытывала на себе его действие и осталась в живых. Ее тело все еще помнило этот зловещий лед. И скорее страх и тревога, чем память или талант, пробудили сейчас в ней этот особый диссонанс, заставив его зазвучать в ее дыхании, в ее напеве.

Она бросила его в Даала, борясь с ядом на всех фронтах, безжалостно выжигая его. Влила в него свое золото, чтобы согреть его тело, растопить лед вокруг его сердца. Но как ни старалась, оно по-прежнему отказывалось биться. Никс все силилась найти ответ – требовался жар еще более сильный, чем ее обуздывающий напев.

И тут мысленно вернулась в тот грот. Попытавшись успокоить и приободрить ее, Даал тогда протянул ей руку. Прямо как сейчас. Она взяла ее своей раненой рукой, обернутой в лоскут кожи от его одежды и перевязанной его собственной рукой. На миг они слились воедино. Никс припомнила сильный ожог от своей крови у него на коже. Она никогда еще не испытывала ничего подобного. Даал тоже, судя по его реакции. Как будто то, что связывало их воедино, откликнулось на чистую, ничем не отфильтрованную силу дара у нее в крови.

— Моя кровь…

Вздернув голову, Никс зубами сорвала уже присохшую повязку. Вспыхнула боль, хлынула кровь. Она не знала, получится ли у нее, но ей было уже все равно. Никс прижала окровавленную руку ему к сердцу, позволяя багровому потоку проникнуть сквозь тонкую рубашку к коже.

Вновь слившись с ним, она почувствовала, как тепло ее жизни перетекает в него – жар, гораздо более сильный благодаря своей чистоте. Никс использовала свой напев, чтобы влить это тепло в ладонь и пальцы, а затем схватила ими это ледяное сердце и наполнила его жизнью, вытекающей из ее раны.

Никс мысленно перенеслась в тот момент в пещере, когда она точно так же чувствовала сердце Даала, как и сейчас. Только тогда он дал ей клятву, произнесенную не его голосом, а этим самым сердцем: «Я не оставлю тебя».

Никс намеревалась заставить его сдержать это обещание и еще крепче сжала свои призрачные пальцы, выкованные из напева и крови – требовательно, решительно.

— Не нарушай данной мне клятвы! – горячо потребовала она.

А потом немного выждала, затаив дыхание.

И вот наконец этот кулак из мышц у нее в руке задрожал, содрогнулся и начал размеренно биться в ее призрачных пальцах. Никс разжала их, но все еще держала поблизости. Теперь уже и грудь Даала стала вздыматься под ее настоящей окровавленной ладонью. Она не отпускала руку, пока эти судорожные сокращения не превратились в нормальные вдохи и выдохи.

Его закатившиеся было глаза вернулись на место, пошарили по сторонам, а затем нашли ее.

— Никс?.. – прохрипел он.

Она облегченно вздохнула. Даал попытался сесть, приподнявшись на локте, но Никс удержала его.

— Не двигайся!

Хотя его тело еще дрожало от остаточного холода, это ее требование не имело никакого отношения к отравлению. Она хотела, чтобы он не шевелился, по совсем другой причине.