Книга Дракон из черного стекла, страница 312 – Джим Чайковски

И тут в поле зрения промелькнула одинокая тень, которая осторожно описала круг в пространстве. Затем еще одна. И еще. Они по-прежнему держались в отдалении, и с любопытством, и с опаской, наверняка одолеваемые глубоко упрятанными воспоминаниями.

Пока они так вот кружились там, Никс то и дело замечала следы изумрудной ярости, расчерчивающие воздух.

Затем и другие выбрались из тесных щелей или спустились с высоты. Вскоре кожистые крылья хлопали буквально повсюду. Дикие крики эхом отражались от стен, становясь все громче и пронзительней. Но то, что пылало в гроте, держалось столь же уверенно и непоколебимо, как в свое время и тот маяк Даала в бушующем изумрудном море.

Наконец – наверное, ободренный многочисленностью своих собратьев – один из призраков приблизился к золотому костру на вершине. Совсем маленький, едва ли больше зимнего гуся – почти как Баашалийя, когда тот впервые впорхнул в ее жизнь. Он нерешительно завис в воздухе, негромко попискивая. Никс наблюдала за ним и снизу, и сверху.

«Доверься своим чувствам, малыш!»

Ее дух на вершине маяка вытянул призрачную руку, подзывая летучую мышь к себе. Внизу Никс тоже подняла руку над головой, убрав ее от груди Даала и в то же время неотрывно прижимая к нему другую, чтобы поддерживать этот канал обмена энергией.

И тут вдруг что-то ударило ее по вытянутой руке.

Острая боль пронзила до самого локтя.

Никс ахнула и отдернула руку, поняв, что маленький призрак все-таки ухитрился цапнуть ее.

По запястью потекла кровь. Она поднесла ее к глазам и увидела, что на ней не хватает мизинца.

«Нет…»

Никс в панике отдернулась и на миг закрыла глаза, словно пытаясь избавиться от этого зрелища, однако не могла избегнуть того, что оно означало. Она опять перенеслась в тот кошмарный сон, предвещающий ее провал и конец света.

…запыхавшаяся, не в силах отдышаться, она останавливается на вершине. Оглядев себя, понимает, что она старше, выше ростом, покрыта шрамами, на левой руке недостает одного пальца…

Никс уставилась на струящуюся кровь.

«Та же рука, тот же палец…»

Наконец она резко вернулась обратно к действительности и только тогда поняла, к чему привела ее паника. Заполнившая грот масса призраков визжала от ярости. Маяк быстро разваливался под этим натиском, больше не поддерживаемый ни ее напевом, ни энергией.

Золотой костер – последний уголек Краены – догорал прямо у нее на глазах. То, что бережно сохранялось древним стражем на протяжении многих тысячелетий, теперь погибало под натиском безумной ярости его диких потомков – разорванное на части, поглощенное, безвозвратно испорченное. Чистое золото прямо у нее на глазах быстро превращалось в бушующее изумрудное море.

— Что я наделала? – простонала она.

Даал пошевелился. Он все еще сиял остаточным золотым свечением, и у него хватило сил, чтобы подползти к ней, спасаясь от дикого безумства позади себя.

— Ты ранена… – выдохнул он.

Никс в ужасе уставилась на свою руку, понимая, что именно это предвещало – доказательство чему было сейчас получено.

— Я не смогла… я подвела нас всех!

Канте вглядывался в подавленные лица тех, кто присоединился к нему в этой треклятой вылазке в Халендию. Или, в случае с Рами, в его голый зад, когда тот справлял нужду в ведро в углу их тюремной камеры. Все-таки Микейн оказался достаточно великодушен, чтобы снабдить их ведром – но только одним, поскольку его сострадательность имела свои пределы.