Книга Дракон из черного стекла, страница 300 – Джим Чайковски

Никс почувствовала, как ее охватывает отчаяние.

«Неужели мы зря проделали весь этот путь?»

Грейлин встрепенулся, явно обеспокоенный тем же самым.

— Какого рода ущерб?

Дрёшра пропустила этот вопрос мимо ушей, как будто сочла рыцаря не заслуживающим внимания.

— Чтобы остановить этот проект, чтобы положить конец векам мучений, я отыскала единственное орудие, у которого, как я надеялась, достанет силы чтобы остановить их. И этим орудием стали для меня…

— Краена, – невольно подсказала Никс.

— Они были могущественной силой, замечательно темной и дикой, объединенной общим разумом и целью. Однако разум Корней столь же гибок, как и их текучая форма. Они создали адское оружие чудовищной силы. Последовавшая за этим война огненной бурей пронеслась по этим землям. Продолжалась она четверть века. Никто не хотел уступать. Но в конце концов бронза и изобретательность оказались сильнее сердца и духа.

— Разум орды был разбит… – прошептала Никс.

Глаза Дрёшры закрылись, лицо у нее горестно напряглось.

— Они были так прекрасны… Особенно Хагар – который был истинным стражем этих земель, который с такой свирепостью вел свои крылатые легионы.

Никс покосилась на Аррена. Они уже слышали похожее имя.

— Хагарсан… Разве не так чанрё называют эту черную гору?

— Это значит «дом Хагара», – прошептал он, весь сжавшись от благоговения. – Хагар – это имя бога, которому поклоняются чанрё. Которое означает попросту «Страж».

Все еще погруженная в прошлое, Дрёшра продолжала:

— После того поражения я надеялась найти способ выковать Краену заново, вернуть к жизни эту темную золотую красоту. – Она указала на переплетение меди, стекла и разномастных частей бронзовых тел у себя за спиной. – Но в итоге все, на что оказалась способна, – это терпеть, пытаясь сохранить все, что было в моих силах, пока кто-нибудь более могущественный не возьмет бразды правления в свои руки… – Лазурные глаза открылись и сверкнули в сторону Никс. – И вот ты наконец появилась здесь. Я видела тебя промеж крыльев, еще более величественных и темных, чем у Хагара. Ты – ка’вин, наконец возродившийся вновь!

Грейлин шагнул вперед, встав перед этим сияющим взглядом.

— Что такое ка’вин?

Бронзовая фигура ответила, то ли услышав вопрос, то ли просто продолжая свою мысль:

— Та, что возрождается раз в несколько тысячелетий, идеальное сочетание плоти и таланта, сердца и мощи – существо, способное вместить в себя такую силу, что далеко за пределами возможностей мне подобных. Я слышала, как они восходят там и тут, как далекие звезды, – только для того, чтобы быстро угаснуть вновь.

Когда Дрёшра продолжила, Никс заметила, что голос ее стал каким-то безучастным, словно выражая полную покорность судьбе, и все же в нем по-прежнему слышалась настойчивость – может, сейчас даже еще больше заметная.

— Самая первая из вас, однако, родилась не по воле случая, а была создана как оружие. Крестом Элигором. Плод жестокости и порабощения. С таким оружием ревн-кри стали непобедимы. Однако даже жестокость и порабощение порой не способны устоять перед волей и самопожертвованием. Первая ка’вин вырвалась на свободу, погибнув при этом. Это сломило господство Элигора, ослабило его, став причиной его сокрушительного поражения. Но прежде чем испустить свой последний вздох, она проникла в суть своей крови и силы и поняла, что появятся и другие, подобные ей. То, что явилось на свет благодаря искусству и изобретательности Элигора, могли воссоздать просто случай и обстоятельства. Она поведала об этом Элигору перед смертью. Ужас перед этим мог даже в еще большей степени привести к его падению, чем потеря этого могущественного оружия. Элигор очень боялся этого пророчества.