Книга Дракон из черного стекла, страница 132 – Джим Чайковски

А потом на неверных ногах отшатнулась к стене, когда те повиновались. Аалийя явно хотела последовать за ними, но все-таки осталась в залитом кровью коридоре.

Когда Тазара унесли, здесь появилась еще одна фигура. Вбежал Рами, облаченный лишь в свободный халат. Когда он присоединился к ним, глаза у него расширились при виде крови и мертвых тел. Рами бросил вопросительный взгляд на Канте и Аалийю.

— С нами всё в порядке, – сказал Канте.

Аалийя не была уверена, что это действительно так. Она все никак не могла унять дрожь в руках и ногах. И все же гневно обратилась к тем, кто еще оставался здесь:

— Кто послал этих мерзавцев?

Она знала, что Братство Асгии представляло собой темное отражение рисийского сестринства. Обе группы, промышлявшие наемными убийствами, возникли на архипелаге Рис, расположенном между Доминионом Гджоа и Бхестийей. И те и другие продавали свои таланты за деньги, но рисийки относились к своему выбору заказчиков более взвешенно и руководствовались чувством справедливости. Для Братства никаких таких ограничений не существовало. Они были в чистом виде наемниками – корыстолюбивыми, брутальными и жестокими.

— Кто-то же должен был их нанять! – настаивала Аалийя.

Рами назвал самого очевидного виновника:

— Это наверняка король Микейн. У него уже есть своя история с Братством – он воспользовался их услугами для похищения Канте прошлой зимой. А поскольку в отравлении королевы Миэллы обвиняют нас, попытки отомстить можно было ждать абсолютно в любой момент.

Канте покачал головой.

— Как бы мне ни хотелось бросить это обвинение к его ногам, я не настолько в этом уверен. Это не в характере моего братца. – Он прижал свою бронзовую руку к груди. – Когда дело касается мести, Микейн предпочитает, чтоб она была совершена его собственной рукой, а не кем-то со стороны.

— Тогда кто? – спросил Рами.

Канте пару раз перевел взгляд с него на Аалийю.

— Есть еще один брат, столь же затаивший злобу, как и Микейн, – который хочет освободить трон и самому усесться на него. И который куда лучше знает, как незаметно провести убийц в цитадель.

— Мариш… – произнесла Аалийя.

Она представила, как прошлой зимой ее вероломный брат бежал из тронного зала, весь охваченный пламенем.

Канте пожал плечами.

— Хотя, по правде говоря, это мог быть любой из них. – Он махнул в сторону тел в коридоре, над которыми по-прежнему склонялись Сёкл и Касста. – А эти, конечно, уже ничего нам не скажут.

Касста повернулась к нему.

— У мертвых всегда есть что рассказать.

Аалийя нахмурилась.

— В каком это смысле?

Касста показала ей обрывок пергамента. Выглядел он так, словно был снят с почтовой вороны.

— Текст неполный, но смысл вполне понятен.

— И что там написано? – заинтересовался Канте, подступая ближе. Аалийя последовала его примеру.

Касста торжественно зачитала:

— «…риш, делай то, что должен, и будешь вознагражден схожим образом». – Она подняла взгляд. – Подписано: «Верховный король Микейн ри Массиф».

Канте отшатнулся, схватившись за голову.

— Значит, это был не один брат… и не другой.

У Аалийи просто не укладывалось в голове, что Мариш способен пасть так низко, чтобы якшаться с давним врагом империи. Но ей пришлось смириться с суровой правдой, и она признала это вслух:

— Это были оба.