Книга Черные крылья, наследница пепла, страница 10 – Анастасия Понамарёва

Гнев.

Не справедливый гнев, не праведный. Простой, животный, дикий — ярость на то, что мир продолжает существовать, а они — нет. Ярость на себя за то, что я не смог защитить тех, кто был мне дорог.

— Письмо от Германа.

Секретарь — старый квард с седой бородой — положил конверт на край стола. Я не обернулся. Я смотрел на дождь.

— Оставь.

— Ваша светлость…

— Я сказал — оставь.

Дверь закрылась. Я остался один.

Я знал, что должно быть в этом письме. Герман писал о том же, о чём говорили все — о тревоге, о слухах, о том, что в горах появляются странные существа. О том, что мир меняется. О том, что мы должны быть готовы.

Я был готов. Я всегда был готов.

Но к этому — нет.

-

Я взял письмо. Распечатал. Пальцы дрожали — я снова заставил их замереть.

«Ридеон, брат. Ты слышал о Стифах? Я знаю, что ты слышал. Я знаю, что это тебя задело. Не делай глупостей. Не уходи один. Если нужно — мы пойдём вместе. Ты только скажи».

Я усмехнулся. Герман. Всегда — Герман. Единственный, кто знал меня настоящего. Единственный, кто видел меня не Лордом Демонов, а просто — Ридом. Щенком, которого вытащили из-под крыльца и подарили новую жизнь.

Я помнил тот день. Ярко, как будто это было вчера.

Мне было четыре года. Я не знал тогда, что я — волк. Я знал только, что мир — злой, холодный и голодный. Что люди, которые называли себя «нормальными», боялись меня, ненавидели меня, гнали меня, как бездомную собаку.

Они нашли меня в тот вечер. Пьяные мужики из деревни, вооружённые вилами и факелами. Они загнали меня под крыльцо старого дома. Я слышал их голоса — пьяные, громкие, злые.

— «Нелюдь!»— «Проклятый оборотень!»— «Вытащи его — и сожги!»

Я дрожал. Я был маленьким, слабым, испуганным. Я не мог превратиться — я не знал как. Я только сжимался в комок, прижимался к холодной земле и молил, чтобы они ушли.

А потом — голос.

Тихий, спокойный, с лёгкой хрипотцой. Но в нём было столько силы, что мужики замерли.

— «Я хочу знать, что здесь происходит».

Я поднял голову. Он стоял на пороге — высокий, худой, в длинном плаще. Его крылья были сложены за спиной — чёрные, широкие, как крылья ночной птицы. Он был не человеком. Он был стифом.

Мужики попятились. Один из них — вертлявый староста — залепетал что-то про исчадие Драха, про то, что они просто хотели защитить деревню. Стиф не ответил. Он просто посмотрел на них — и они ушли. Молча, быстро, как будто их сдуло ветром.

Потом он наклонился ко мне. Его голос стал мягче.

— «Давай вылазь. Пора уходить».

Я не знал, кому доверять. Но я знал, что он не хотел мне зла. Я выполз из-под крыльца, весь в грязи, сбитый, дрожащий. Он укрыл меня краем своего плаща.

— «Ладно, — сказал он. — Сначала — в город, к лекарю. Уж больно ты мал для смены ипостаси. А потом — решим, что с тобой делать».

Я не знал, что он имел в виду. Я просто шёл за ним, цепляясь за край его плаща, и чувствовал, что впервые в жизни — я в безопасности.

-

Салитар.

Я закрыл глаза. Чувствовал, как под веками снова встаёт его лицо — молодой, улыбчивый, с тёплыми глазами. Он был мне как отец. Он научил меня всему, что я знал — как быть сильным, как быть свободным, как не бояться своей сущности.

А потом он ушёл.

Я не знал, куда. Я искал его годы, но не нашёл. Я думал, он мёртв. Но теперь… теперь я знал наверняка.