Книга Веронская насмешница, страница 94 – Кристина Додд

— Куда бодрее благодаря вашему вкусному супу. Я благословил тех, кто здоров, идти сегодня в бой и позаботился о раненых. – Он улыбнулся, глядя на меня сверху вниз. – Вы завоевали множество сердец тем, что навели порядок на кухне и умеете так знатно орудовать котелками и поварешками.

Я позволила себе самодовольную ухмылку.

— Рада это слышать.

— На обратном пути я набрел на этот алтарь Богородицы и улучил минутку, чтобы помолиться о своей матушке. Она страдает и скоро воссоединится с Господом в раю. – Если учесть тему разговора, голос Камилло звучал на диво спокойно.

Я перекрестилась.

— Пусть сопутствует ей ангельский хор.

Он тоже перекрестился.

— Аминь.

Теперь мне казалось несусветной глупостью подозревать монаха в каких-то злодеяниях. Он был слишком молод для убийцы Эскала-старшего, пользовался доверием брата Лоренцо, Барнадин покровительствовал ему за столом князя. Какие еще верительные грамоты мне нужны?

— Ваша матушка сейчас дома, с семьей?

— На самом деле, нет. Из-за меня она приняла постриг в монастыре.

Я моргнула. Бывало, что вдовы не выходили снова замуж, а становились монахинями, в этом нет ничего необычного, но тут явно крылось нечто иное. Это предположение оказалось верным, потому что мой собеседник без всякого стеснения сообщил:

— Она ушла в монастырь в свой шестнадцатый день рождения и там родила меня. Ее прошлое предопределило мое будущее.

— А ваш отец?

— Неизвестен. Я и не знал, кто она, пока был мальчишкой. Познакомился с ней, лишь когда дал монашеский обет и всерьез начал трудиться во благо бедных и немощных. Она носит имя сестры Агнесы. – Я перестала удивляться, что Камилло так спокоен; его знакомство с матерью оказалось слишком коротким, и их не связывали отношения, какие бывают у родителей и детей.

— Сестра Агнеса тоже опекает бедных и немощных?

— Монастырь дает пристанище тем, чей земной срок подходит к концу и у кого нет ни средств, ни родственников, чтобы о них позаботиться. Истинная монахиня, сестра Агнеса неустанно трудилась, чтобы облегчить им переход в жизнь вечную, а потом пожирающая плоть хворь настигла и ее. Теперь она делит кров с остальными больными и даже лежа на смертном одре поднимает им дух радостным принятием предстоящей кончины.

Не знаю, хватило бы у меня сил и смирения с радостью принять смерть, которой, судя по всему, вдобавок предшествовали мучения.

— Она знала, кто вы такой, в день вашей первой встречи?

— Знала, но ничего не сказала. Хотя я в конце концов понял, почему нам дозволяется вместе проводить время. – Брат Камилло шел со сложенными на груди руками и с улыбкой на лице.

Пряный аромат гвоздики напомнил мне о долге, и я остановилась перед клумбой с цветами такого насыщенного розового цвета, что они сияли в последних лучах заходящего солнца.

— У вас есть обеденный нож? – Я задала этот вопрос, хорошо понимая, что, если мои дурацкие подозрения на самом деле не были дурацкими, моя жизнь может оказаться под угрозой.

Монах без колебаний вытащил из ножен на поясе маленький острый нож и протянул его мне рукоятью вперед. Я поблагодарила, с тщательно скрытым облегчением присела перед цветами, одним движением срезала, сколько нужно, и положила в корзинку, а нож вернула владельцу.

— Спасибо. Мне нужен источник сильного запаха, чтобы положить перед носом княгини Урсулы. Надеюсь, это на нее подействует.