Книга Веронская насмешница, страница 93 – Кристина Додд

Папа и мама хотели, чтобы я оставалась целомудренной, но судили по себе и боялись, что я могу не дотянуть до первой брачной ночи, даром что моя долгая девственность не зря слыла образцовой.

Сестры и брат хотели, чтобы я оставалась все той же старой доброй и надежной Рози. Кэл претендовал на мое доверие, преданность, на все мои помыслы и столь драгоценную девственность, хотя со своей стороны не пообещал ничего в ответ.

Один лишь Лисандр не хотел от меня ничего, кроме меня самой, и, хотя мне было известно, кого винить за ту ночь, когда я оказалась в объятиях Кэла, полный благоговения взгляд Лисандра всякий раз будил внутри чувство вины. Ну серьезно, сколько благоговейных мужчин в среднем выпадает на долю женщины за всю ее жизнь? Не исключено, что не больше одного. И то только если повезет.

Дисциплинати просто хотели моей смерти.

И кто-то из приближенных подесты попытался прикончить нонну Урсулу, веря, что во время ритуала она узнала имя негодяя, убившего ее сына.

Я осознала, как же сильно подавляет меня этот постоянный девятый вал чужих голосов, лиц, пожеланий и требований. Весь мой мир взбаламутился, перевернулся вверх тормашками, в нем не осталось ни безопасности, ни покоя, как будто я вдруг оказалась в чужой шкуре. Я боялась того, что грядет, и во имя нашего общего блага мне нужно было выполнить просьбу Эскала-старшего и найти его убийцу, пока тот не нанес новый удар. Не напал на Кэла, на кого-то из моих родных, на меня.

Глубоко вздохнув, я постаралась впитать в себя покой сада, чтобы очистить разум.

— Благослови вас Господь, госпожа Розалина! – раздался совсем рядом мужской голос.

Возможно, я стала немного дерганой, потому что тут же сунулась в рукав за кинжалом и ничего там не обнаружила. Кинжал остался у Орсы, я дала его девушке, чтобы резать овощи, и забыла забрать назад.

— Мои извинения, госпожа Розалина. Я совершенно не хотел вас пугать. – Брат Камилло поднялся с колен, держа в руке тяжелые деревянные четки. Он молился перед маленьким алтарем Девы Марии и благодаря своему коричневому одеянию в сумерках был почти незаметен.

Я почувствовала себя по-дурацки из-за того, что шарю у запястья в поисках отсутствующего ножа, вот только… почему он решил молиться именно здесь? Именно сейчас? Слишком много подозрений жило в моей голове, чтобы не отметить: брат Камилло находится там, где ему быть не следовало. Он, конечно, монах, но при этом высокий крепкий мужчина. Я отступила на шаг.

— Брат Камилло, в мои намерения не входило вас побеспокоить.

— Вы и не побеспокоили. Я как раз закончил молиться. – Он сдвинул капюшон, и меня снова поразили его молодость, сила и красота. – Осенний вечер так хорош, не могу ли я прогуляться с вами?

Лучше бы не надо, подумала я, а вслух сказала:

— Я не ожидала кого-то тут встретить.

Он счел это согласием, вероятно, потому, что монахам обычно не отказывают, и пошел рядом.

— Во дворце ждут моего скорого возвращения. – С учетом терзавших меня подозрений я сочла разумным дать понять, что кто-то знает, куда я пошла и когда должна вернуться. Пока мы шли, я спросила: – Почему вы здесь?

— Брат Лоренцо послал меня сделать все, что в моих силах, для солдат князя Вероны.

— Ясно. – Это объясняло его присутствие в замке. К тому же стража всегда пропустит монаха. – И как они?