Книга Веронская насмешница, страница 24 – Кристина Додд

— Но ведь раньше я никогда не целовала ни одного из них, откуда же мне знать разницу?

Отсмеявшись, этот предвзятый старый пердун (к вашему сведению, смех призрака звучит как исполненный мимо нот мадригал) заявил:

— Похоже, мой сын поступил правильно, согласившись на тебе жениться.

— Вы хотите сказать, это услуга? По-вашему, он оказывает мне честь? Вы вообще слышали, когда я говорила, что все это сделано намеренно? Он умышленно обманул меня, поскольку его список моих достоинств и недостатков показал, что достоинств больше.

— Логика всегда была его сильной стороной, – одобрительно подтвердил призрак.

Я продолжила:

— Он решил, что хочет на мне жениться, и вместо того чтобы справиться с эмоциями и начать за мной ухаживать или даже обратиться к моему отцу и просить моей руки, как положено благовоспитанному мужчине, взял и публично меня унизил. Вся Верона сплетничает и смеется надо мной, после этого скандала я не смею даже нос высунуть из Каса Монтекки, во всяком случае при свете дня, разве что сюда вот явилась, да и то в крытом паланкине под охраной людей князя, и, кстати, пока меня несли по улицам, я слышала хихиканье. – Под конец своей речи я уже вопила в голос. Я понимала, что ору, но уверила себя, что это не считается нарушением данного матери обещания, ведь Эскал-старший на самом деле не существует.

Интересно, что его лицо вдруг посерьезнело.

— Всегда считал, что у моего сына подходящие мозги для стратегии, но тут Кэл совершил дурацкую ошибку.

— Кто такой Кэл?

— Эскал. В детстве его мать звала сына Кэлли, ну а я немного сократил.

«Кэлли». Ха! Это нужно запомнить на будущее.

— Вы меня удивляете. Что за глупая ошибка? До сих пор вы его восхваляли.

— Даже самая большая любовь чахнет от звуков смеха. Если он хочет жениться на тебе по-хорошему, все эти скандалы и насмешки совершенно ни к чему.

— Тут нечему чахнуть. Между нами нет любви.

— И не будет, пока он не загладит свою вину. Я ему это скажу.

— Вы же говорили, что он вас не слышит.

— Но сказать я все же могу. – Его голос прозвучал так царственно и повелительно, что мне даже странно стало, как это он не может обратиться к кому угодно и быть услышанным.

Вероятно, дело в том, что он был всего лишь фантомом, возникшим у меня в голове под воздействием каких-то травок. Скорее всего, я была не совсем в себе – подобное ведь вполне возможно, это доказывала моя недавняя затяжная лихорадка, которая принесла мне удивительные видения, ужасные кошмары и многочисленные воспоминания. Я спросила:

— И что это изменит? Я поклялась не выходить замуж, кроме как по взаимной страсти, чтобы наш союз был полон любви и преданности, в точности как у моих родителей.

— Не каждой паре дано быть Ромео и Джульеттой, – прозаично парировал фантом.

— Но всем дано быть по-настоящему вместе, и телом и душой, это вполне реально. – Я верила в это, в отличие от большинства других людей. – В противном случае брак будет средоточием отстраненной вежливости, безразличия, а то и, как это слишком часто случается, ненависти.

— А я-то считал молодость порой идеализма и романтики.

— Синьор, у меня есть голова на плечах и с логикой не хуже, чем у любого мужчины. Здравомыслящей женщине достаточно увидеть, как страдают люди в несчастном браке, чтобы постараться избежать подобной участи.