Книга Веронская насмешница, страница 109 – Кристина Додд

— Позвольте вам помочь.

Другие люди взбили мои подушки, и он опустил меня на них так аккуратно, что я почти не почувствовала боли. Почти. А потом коснулась его покрытого темной щетиной подбородка.

— Вы победили.

— Разумеется. Ваша отвага и светильники Лисандра рассеяли бунтовщиков, мне с моими людьми оставалось только разобраться с последними безумными последователям Ваала. А настоящие дисциплинати, флагелланты, вышли из городских ворот, по-прежнему пылая своим благочестивым рвением. – Он поднес к моим губам кружку с жидкой овсянкой на мясном бульоне. – Их предводитель говорил о темном ангеле Ваале, который присоединился к ним в пути и подчинил многих своей воле. Главный флагеллант не считает себя виновным в том, что привел его в Верону, но заверил меня, что благодаря вашему вмешательству Бог свершил свое правосудие над этим демоном.

— Мне бы хотелось, чтобы в будущем все обходилось без моего вмешательства.

— Да, так будет лучше всего.

— Как нонна Урсула? – Наверняка князя не было бы здесь, если бы его бабушка скончалась, ведь так?

— Очнулась. – Он не улыбнулся, но так и лучился радостью. – Пришла в себя, пьет, ест, спит.

Я коснулась рукой сердца.

— До чего хорошая новость! Она помнит, что с ней случилось?

— Она не может говорить.

Какое разочарование!

— Нужно время. Речь вернется. – Должна вернуться! – Как ваше плечо?

Он шевельнул упомянутой частью тела.

— Хорошо. Сражения пошли ему на пользу.

— Кто бы сомневался! – Я опустила веки всего на миг, но, когда снова открыла глаза, стоял белый день, а на месте Кэла сидел Лисандр, держа на руках крошечного спящего младенца.

Благосклонный читатель, если вы на самом деле читательница, то, наверное, можете догадаться, о чем мне подумалось при взгляде на эту картину.

Новорожденное дитя, доверчиво уснувшее в полной безопасности у теплой мужской груди. Одна миниатюрная ножка с мягкими пальчиками высунулась из одеяла, и Лисандр засуетился, стал снова закутывать ее, покачивая, поглаживая и тетешкая моего братишку. Смотреть, как он держит на руках этого милашку, этого прелестного малыша… даже если бы я до сих пор не была влюблена в Лисандра, сейчас наверняка не устояла бы.

Хотя… двое мужчин, один за другим, побывали в моей спальне… Чем это таким меня напоили дома, что мне мерещатся подобные картины?

Лисандр заметил, что я смотрю на новорожденного.

— Такой малюсенький! – благоговейно произнес он.

Может, это мне все-таки не мерещится? Может, я гляжу на очередное привидение? «Не смей даже думать об этом, Рози!» – велела я себе.

— Он был бы крупнее, если бы провел еще два месяца в материнской утробе. – Такие слова мог бы произнести брат Лоренцо, но мне совершенно не хотелось, чтобы Лисандр вспоминал о нем, когда смотрит на меня. – Как его назвали?

— Адино! – выкрикнул Чезарио.

Младенец даже не шелохнулся. Он уже успел привыкнуть к громким, полным жизни голосам Монтекки. Я посмотрела в ту сторону, откуда прозвучали слова Чезарио.

Ага, вот, значит, как объясняется присутствие мужчины в моей спальне. Просто в ней вдобавок столпились, глядя на меня, все младшие члены нашей семьи и папа. Мы с Лисандром были вовсе даже не одни.

— Адино означает «украшение», – добавил Чезарио. Он с безмятежностью старшего брата прижимал к своему плечу младенца номер два. – А этого зовут Эфрон, что значит «двойное благословение».