Книга Веронская насмешница, страница 112 – Кристина Додд

— Да, хлеба с сыром я бы тоже хотела, спасибо. И вина, раз уж ты его предлагаешь.

Он налил темно-красного вина и поднес к моему рту.

Я не попадаюсь дважды на один и тот же крючок, поэтому положила на постель тряпицу со льдом (да, было ясно, что на одеяле останется мокрое пятно), взяла кубок и пригубила.

Кэл не улыбнулся. Он никогда не улыбался. Но излучал мужское ликование, когда кормил меня, угощал вином и окутывал атмосферой близости и притяжения, как если бы мы были друг для друга возлюбленными. Мне захотелось откровенно сообщить, что я поняла и решительно отвергла его намек, но иногда – вернее, часто – такие вещи мне не удавались. В общении с этим человеком моя прямолинейность вела себя непредсказуемо. Другими словами, я отнюдь не шахматистка, а вот он был вполне способен предугадывать мои ходы заранее и отвечать на них с наибольшей для себя выгодой.

— Мой отец позволил тебе остаться у меня в спальне? – Наверное, именно это мне следовало спросить в первую очередь.

— Я поклялся показать себя с наилучшей стороны. – Кэл забрал у меня из рук кубок и отпил из него, повернув так, чтобы его губы оказались на том же месте, где прежде были мои.

Чтобы понять символизм этого действия, не требуется быть Эросом.

— Значит, по-твоему, твоя лучшая сторона выглядит вот так?

— Ничего подобного. Скоро придет день, когда я действительно смогу порадовать тебя демонстрацией своей наилучшей стороны. Но пока что выполню обещание, которое дал твоему отцу. – Князь вырезал из хлеба с хрустящей корочкой подобие миски, положил туда кусок сыра с синими прожилками. – Считай это ответной любезностью, ведь ты сварила суп, чтобы подкрепить тело и дух мне, моей сестре и моим людям.

— Не забудь, что я еще и привела дворцовую кухню в подобающее состояние, – посоветовала я.

Он уселся в кресло, отрезал себе кусок сыра, взял виноградную гроздь и съел все это, всем своим видом демонстрируя, что последние дни были щедры на насилие, но скудны на еду.

— Если ты права и на бабушку Урсулу напал убийца моего отца, который находился в замке… – От того, как он перескакивал с темы на тему, у меня голова пошла кругом, тем более что я была избита и вымотана. – …Тогда кого ты подозреваешь? – закончил Кэл.

«Марцелла», – подумала я. Но почему? Просто потому, что мы с ним друг другу не нравимся? У меня хватило ума не произнести это вслух. Покачав головой, я съела четвертинку яблока в меду, а потом и кусочек сыра. Не дождавшись ответа, князь спросил:

— А мой отец кого подозревает?

— Он видел мужчину в маске. Они боролись, а потом твоего отца не стало. Так что он не знает.

— Может, призрак лжет. Может, это вообще не мой отец, а кто-то, явившийся нас обмануть.

В словах Кэла был смысл. Но…

— Он выглядит в точности как портрет.

— Призраки способны менять внешность.

— Я не знаю, какие у них там правила, Кэл. Этого никто не знает, даже твой отец, во всяком случае он так говорит, но, уверяю, призрак, желающий меня одурачить, не был бы таким грубым и высокомерным. Настолько, что мне постоянно хочется его придушить, даром что он уже и так не дышит.

— Да, это похоже на моего отца, – неохотно признал князь.

Я машинально отщипнула немного от хлебной миски и помахала кусочком, произнося имя подозреваемого:

— Барнадин.