Книга Шеф с системой. Экспансия, страница 63 – Тимофей Афаэль

Стражники первыми вышли наружу. Я шагнул следом, пряча лицо от резанувшего по щекам ледяного ветра. Идти с ноющим плечом и ношей было то еще удовольствие, но Мишка в моих руках даже не шевелился, только сипло тянул воздух сквозь стиснутые зубы. Мы быстро спустились с холма к крайнему двору Бобровки.

В избу зашли без стука. Стражник просто толкнул тяжелую, обитую войлоком дверь плечом, и в полутемную горницу ворвались густые клубы морозного пара. Внутри чувствовался спасительный жар, пахло печеным хлебом, овчиной и прелой соломой. Хозяева — бородатый мужик и перепуганная женщина с целым выводком детей — шарахнулись по углам. И их можно понять: не каждый день к тебе в дом вламываются вооруженные дружинники и сам посадник в боярской шубе, неся на руках умирающего.

— Тихо, хозяева, не обидим, — быстро сказал я, проходя прямо к натопленной русской печи. Повернулся к женщине, которая жалась к стене, прикрывая собой младших:

— Мать, сдвинь утварь с лежанки, живо. Ребенок замерзает. И воды в котелке нагрей. Поживее сделаешь — серебром заплатим.

Услышав про серебро и поняв, что убивать и грабить не будут, хозяева тут же отмерли. Мужик проворно смахнул с печи какие-то старые тулупы и горшки, освобождая место, а женщина метнулась к ведрам с водой.

Я сгрузил Мишку прямо на горячую лежанку, чувствуя, как от натопленных кирпичей пышет спасительный жар.

Хозяйка проворно, сунула мне деревянную кружку с крутым кипятком и тут же отступила в темный угол к мужику.

— Травы есть? — бросил я ей, оглядывая потолок. — Чабрец, душица, мята? Что-нибудь от кашля?

— Вон там, батюшка, пучок висит… — она робко ткнула пальцем в сторону печной трубы.

Я сорвал сухой веник чабреца, безжалостно растер жесткие стебли прямо в кружку с кипятком и плеснул туда же щедрую дозу своего эликсира из фляги.

Вот теперь пора снова применить Дар.

Я обхватил кружку ладонями, пуская силу прямо в горячую воду. Варево коротко зашипело, по поверхности пошли мелкие пузыри, а в воздух поднялся терпкий пар, от которого у меня самого мгновенно прочистило нос. Впервые таким образом применяю свою силу, но удивляться некогда.

Я приподнял Мишку за плечи и поднес дымящуюся кружку к его лицу.

— Не пей, обожжешься. Дыши. Глубоко втягивай пар.

Мальчишка послушно вдохнул, закашлялся, снова вдохнул. Напитанный Даром пар сделал свое дело — целебное тепло проникло в легкие, заставляя окаменевшие мышцы расслабиться. Дыхание из рваного свиста превратилось в тяжелое, но ровное сопение. Пацан обмяк на горячих кирпичах.

Я со стуком поставил кружку на шесток и вытер пот со лба. От отдачи Дара привычно заныло раненое плечо.

Посадник тем временем мерил шагами тесную горницу. Ему приходилось пригибать голову, чтобы не скрести макушкой закопченные потолочные балки. Тяжелые сапоги глухо впечатывались в половицы.

— Воронов, — глухо произнес он, остановившись у замерзшего слюдяного оконца и глядя в мутную наледь. — Игнат Воронов. Мой личный секретарь.

Я молча подоткнул под спину Мишки хозяйский тулуп.

— Его все в канцелярии Вороном кличут, — продолжал Михаил Игнатьевич. Голос его становился всё суше, словно из него вымораживало жизнь. — Восемь лет при мне. Пишет мои указы. Распределяет казну. Составляет расписание разъездов. Знает, где стоят патрули и с кем я сегодня ужинаю.