Книга Шеф с системой. Экспансия, страница 119 – Тимофей Афаэль

— Полсотни, государь. Больше — вызовет подозрения и ропот. Меньше — не внушит должного уважения. Полсотни — это почётный эскорт, а не войско вторжения.

— Добро. Готовь грамоты.

Демьян склонил голову и начал писать, обмакивая перо в чернильницу. Всеволод смотрел, как ровные строчки ложатся на пергамент. Официальные слова, за которыми скрывался приговор для посадника Михаила Игнатьевича.

Старик сам виноват. Сидел тихо, не задавал лишних вопросов. А потом вдруг решил поиграть в честного управителя. Начал рыть землю, полез куда не просят. И он думал — что ему это сойдёт с рук?

Демьян дописал последнюю строчку и отложил перо. Поднял голову — и Всеволод заметил, что в глазах советника что-то изменилось. Обычно пустые и холодные, сейчас они стали острыми, настороженными.

— Что такое? — спросил Князь.

Демьян не ответил сразу. Он смотрел на расшифрованное письмо Белозёрова, на строчку про «нового поставщика», из-за которого посадник пошёл против Гильдии, и губы его беззвучно шевелились, будто он что-то подсчитывал в уме.

— Государь, — сказал он наконец. — Позвольте мне поднять архивы Тайного Приказа.

— Зачем?

— Кажется, я знаю, кто этот «безродный выскочка». И если я прав — его нельзя просто раздавить, когда город перейдёт к купцам его нужно забрать.

— Забрать? — Всеволод нахмурился. — Зачем мне сдался слободской кашевар?

— Потому что он не просто кашевар, государь, — голос Демьяна стал тихим. — Помните негласный донос клана Боровичей? О самородке с уникальным даром. Человеке, способном варить зелья немыслимой силы.

Всеволод медленно опёрся руками о стол. Он помнил.

— Мы тогда хотели его забрать, — продолжал Демьян, не опуская взгляда и признавая свой старый провал. — Вы приказали изъять его без шума. Мои люди отправились за ним, а потом вернулись с докладом, что он сгинул в диких лесах. Тело не нашли, но выжить там якобы было невозможно. Дело закрыли.

Демьян кивнул на письмо.

— А теперь в Вольном городе появляется трактирщик, который за короткое время поднимается из грязи, варит чудодейственные снадобья и кормит посадника так, что тот готов ради него воевать со всем городом. Этого зовут Александр Веверин. Того пропавшего звали Алексей. И самое тревожное, государь… клан Соколовых в этом как-то замешан. Повар же у них жил. Оттуда мы и должны были его забрать.

В кабинете повисла звенящая тишина.

Глаза Всеволода недобро блеснули.

— Значит, мертвец воскрес, — тихо произнёс Князь. — Вызови Оболенского.

* * *

Князь Дмитрий Васильевич Оболенский явился через час.

Вошёл без стука — государеву Ревизору не нужно было спрашивать разрешения. Остановился у порога, склонил голову в коротком поклоне и замер, ожидая приказаний.

Всеволод оглядел его с головы до ног. Оболенский был из тех людей, которых природа словно вылепила для службы. Высокий, сухощавый, с узким лицом и светлыми глазами, в которых не было ни тепла, ни любопытства. Сорок лет, седина на висках, шрам на подбородке от старой раны. Одет просто, без украшений — тёмный кафтан, сапоги для верховой езды, меч на поясе.

Человек, который делает работу, которую прикажут.

— Проходи, Дмитрий Васильевич, — Всеволод указал на стул напротив стола. — Садись. Разговор будет долгим.

Оболенский сел. Спина прямая, руки на коленях, взгляд направлен на Князя. Ни одного лишнего движения.