Книга Шеф с системой. Экспансия, страница 118 – Тимофей Афаэль

— А Ревизор ему нужен для того, чтобы бросить на чашу весов княжеский авторитет, — закончил мысль Всеволод. — Чтобы узаконить переворот, когда посадник падёт, и не дать толпе взяться за топоры.

— Именно так. Он просит не меч, государь, а печать.

Всеволод долго смотрел на пламя свечи. Послать гвардию и убить посадника нельзя, но и позволить старому дураку рушить отлаженные схемы сбора серебра невозможно. Значит, Белозёров предлагает единственный рабочий путь. Законный, чистый, к которому не придерётся ни одно вольное Вече.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Пусть будет по закону.

Демьян молча ждал, пока Князь думал.

Это была одна из тех черт, за которые Всеволод ценил своего тайного советника. Демьян никогда не торопил и не пытался угадать мысли государя. Просто стоял и ждал, как верный пёс, который знает — хозяин сам решит, когда бросать палку.

— Кого пошлём? — спросил Всеволод наконец.

— Есть несколько кандидатур, государь. Воевода Красинский — надёжен, но груб. Может наломать дров. Боярин Ушаков — умён, но слишком мягок. Купцы его не испугаются.

— А кто испугает?

Демьян чуть помедлил.

— Князь Дмитрий Оболенский.

Всеволод приподнял бровь. Оболенский — это серьёзно. Старинный род, близкий к трону. Дмитрий Васильевич слыл человеком холодным, расчётливым и абсолютно безжалостным. Когда он приезжал куда-то с инспекцией, люди начинали нервничать ещё до того, как он открывал рот.

— Не слишком ли жирно?

— В самый раз, государь. Оболенский — не просто чиновник. Он — знак. Когда Совет господ увидит, кого вы прислали, они поймут, что вы настроены серьёзно. Никто не посмеет встать на сторону посадника.

— А если посмеет?

— Тогда Оболенский справится. У него достаточно людей, чтобы… убедить сомневающихся. Не нарушая Договор ряда, разумеется.

Всеволод усмехнулся. Демьян умел подбирать слова. «Убедить» — это могло означать что угодно. От дружеской беседы до ножа под ребро в тёмном переулке. Главное — всё будет сделано аккуратно.

— Хорошо, — сказал Князь. — Пусть будет Оболенский. Какие полномочия ему дать?

Демьян достал из-за пазухи ещё один свиток с княжеской печатью внизу. Заготовка верительной грамоты, которую оставалось только заполнить.

— Полномочия Ревизора, государь. Право проверять исполнение Договора ряда, досматривать торговые книги, искать недоимки в казне и присутствовать на заседаниях Веча как ваше доверенное лицо. Снимать или назначать градоначальника он не имеет права — это дело вольных горожан.

— Но если мой Ревизор выйдет на площадь и публично заявит, что старый посадник нарушает Договор и ведёт город к княжеской опале… — Всеволод усмехнулся.

— Именно, государь, — кивнул Демьян. — Бояре и купцы сами сожрут Михаила Игнатьевича от страха. Вече примет решение по своим законам, а Белозёров подхватит власть. Оболенскому останется лишь подтвердить, что новый посадник вас устраивает, и казна в безопасности. Никакого нарушения Договора ряда. Вы покараете неугодного чужими руками.

Всеволод кивнул. Схема была изящной. Белозёров делает грязную работу — скупает голоса, запугивает бояр, собирает Вече, а княжеский человек приходит на готовое и ставит печать на уже свершившийся факт, подтверждая его законность.

— Сколько людей дадим посланнику? — спросил Князь.