Книга Шеф с системой. Экспансия, страница 103 – Тимофей Афаэль

Шпион ушёл, унося в кармане горсть серебра.

Михаил Игнатьевич остался один. Сидел за столом, сложив руки перед собой, и смотрел на догорающую свечу. Воск стекал по подсвечнику, собираясь внизу мутной лужицей.

Илья Петрович Вершинин человек, которого Михаил Игнатьевич знал много лет. С которым пил на свадьбах и поминках, спорил на заседаниях Веча, делил радости и горести городской жизни.

Сегодня днём этот человек поехал к Белозёрову. Пробыл час, может, больше. О чём говорили неизвестно, но догадаться нетрудно, учитывая что Вершинин к Белозерову не приближался никогда.

Посадник поднялся из-за стола и подошёл к окну. За стеклом темнел вечерний город.

Только вчера он ещё был хозяином этого города, а сегодня похоже, что уже нет.

Михаил Игнатьевич налил себе вина из кувшина, который стоял на столе и выпил одним глотком, не чувствуя вкуса.

Вече потеряно. Он понял это сразу, как только шпион назвал имена. Вершинин — это мнение старых родов. Позиция тех, кто веками решал судьбу города. Если Вершинин поехал к Белозёрову — значит, Совет уже всё решил. Без него.

Они выбрали нового хозяина и теперь будут ждать момента, чтобы объявить об этом вслух.

Посадник снова налил вина. На этот раз пил медленно, давая себе время подумать.

Двенадцать лет он служил этому городу, а не своему карману. Строил дороги, укреплял стены, судил по справедливости, защищал слабых от сильных. Не всегда получалось, но он старался.

И вот такая награда. Стоило ему один раз попытаться изменить застывший порядок, сделать что-то новое, дать шанс тем, кто его никогда не имел — и старые волки тут же сбились в стаю. Зарычали, оскалились, побежали искать нового вожака.

Конечно, Белозёров. Кто ещё мог стоять за всем этим? Крысолов, покушение на Веверина, отравление свидетельницы, побег Воронова — всё вело к нему. Михаил Игнатьевич знал это, но не мог доказать. Теперь уже и не нужно доказывать. Белозёров победил без всяких доказательств — просто потому, что умел говорить нужные слова нужным людям.

Посадник отставил бокал и посмотрел на свои руки. Эти руки ещё могут держать меч, подписывать указы и сжаться в кулаки наконец!

Пусть Вече отвернулось, но он будет драться до конца, потому что сдаться — значит признать, что они правы. Что старый порядок лучше нового, а безродные должны знать своё место.

Нет. Он найдёт способ. Всегда находил.

Михаил Игнатьевич допил вино и поставил бокал на стол.

Сначала нужно спасти то, что ещё можно спасти и подготовиться к осаде.

Он подошёл к двери и распахнул её.

— Ломова ко мне, — бросил он стражнику в коридоре. — Немедленно.

Ломов явился через несколько минут.

Вошёл быстро, по-военному, остановился у порога. Лицо напряжённое, глаза настороженные — видно, почуял, что дело серьёзное.

— Вызывали, Михаил Игнатьевич.

— Закрой дверь и сядь.

Ломов закрыл дверь, но садиться не стал. Остался стоять.

Посадник не стал тянуть.

— Марго. Девка, которая на Веверина покушалась. Она ещё в подвалах?

— Там, — Ломов кивнул. — Под охраной, как вы приказали. Кормим, поим, лекарь заходит раз в день. Оклемалась почти, даже разговаривает нормально.

— Забирай её оттуда. Сейчас же.

Ломов моргнул. На его лице появилась растерянность..

— Забирать? Куда? Управа — самое надёжное место в городе. Тут стены толстые, охрана круглые сутки, мышь не проскочит.