Книга Шеф с системой. Экспансия, страница 101 – Тимофей Афаэль

— Выскочка, — Рогов сжал кулаки. — Мальчишка, который возомнил себя хозяином города.

— Не мальчишка, — поправил Белозёров. — Боярин. Он же боярство имеет, а за ним Соколовы. Они ему боярство и вернули. Забыли? За какие заслуги — одному богу известно, но факт остаётся фактом: у посадника появился фаворит и этот фаворит меняет город под себя.

Растерянные и злые гости переглядывались. Именно то, что нужно.

— Есть ещё кое-что, — сказал Белозёров, когда пауза затянулась. — То, о чём вы, возможно, не слышали или слышали, но не придали значения.

— Что ещё? — Савельев поднял голову. — Куда уж хуже?

— Веверин готовит новую затею. Десятки мальчишек и мужиков, оборванцев со всей Слободки. Их чему-то учат, выдают сумки, объясняют маршруты.

— Зачем? — нахмурился Рогов.

— Доставка, — Белозёров произнёс это слово так, будто оно было ругательством. — Еда на дом. Человек сидит у себя в тереме, посылает слугу с запиской в трактир Веверина — и через час ему приносят горячий ужин прямо к порогу. Не нужно идти на торг, даже выходить из дома не нужно.

Телятников хмыкнул:

— И что в этом плохого? Богатеи всегда посылали слуг за едой.

— Слуг — да. На торг. В лавки. Мимо ваших прилавков, Кузьма Игнатьевич. А теперь представь другое. Мальчишки носятся по городу с сумками, минуя торговые ряды. Еда идёт напрямую от Веверина к покупателю. Никаких посредников.

— Так ведь это только еда, — неуверенно сказал Ухов.

— Сегодня — еда, — Белозёров наклонился вперёд, понизив голос. — А завтра? Ткани, меха, зерно — всё можно возить в сумках, если сумки достаточно большие. Послезавтра — письма, записки, сообщения. Люди начнут передавать друг другу что угодно, минуя городские заставы и таможни. А потом — оружие. Яды. Всё, что можно спрятать и пронести незаметно.

Он откинулся назад и развёл руками.

— Порядок держится на контроле, господа. На том, что мы знаем, кто что везёт, продаёт и покупает. Веверин создаёт систему, которая этот контроль обходит и посадник ему потворствует.

Савельев медленно покачал головой.

— Я думал, он просто повар. Трактирщик, который хорошо готовит.

— Он не просто повар, Прокоп Данилович. Он — разрушитель. Всего, на чём этот город стоит. Торговых уставов, цеховых правил, самого порядка вещей. И пока он сидит за плечом у Михаила Игнатьевича, нашёптывает ему свои идеи — нам всем грозит беда.

— Надо что-то делать, — Рогов стукнул кулаком по подлокотнику. — Нельзя же просто сидеть и смотреть!

— Делать — что? — Белозёров пожал плечами. — Идти к посаднику? Жаловаться на его любимца? Он вас выслушает, покивает, а потом выставит за дверь. Идти на Вече? Вече пока на стороне Михаила Игнатьевича — или, по крайней мере, не против него.

Ухов посмотрел на него исподлобья.

— Ты что-то знаешь, Еремей Захарович. Что-то, чего не говоришь.

Белозёров выдержал его взгляд.

— Я знаю многое, Фёдор Лукич, но не всем знанием стоит делиться. Скажу одно: события уже запущены. Очень скоро в этом городе всё изменится. Вопрос только в том, на чьей стороне вы окажетесь, когда это случится.

Гости переглянулись. В их глазах Белозёров наконец увидел готовность встать на сторону того, кто пообещает им вернуть старый, понятный, удобный мир.

— Мы с тобой, Еремей Захарович, — сказал наконец Савельев. — Что бы ты ни задумал — мы с тобой.