Книга Шеф с системой. Противостояние, страница 126 – Тимофей Афаэль

— За «Веверин»! — Глеб Дмитриевич.

Зал поднялся. Все — от Зотовой до жены ювелира, от посадника до последнего приказчика. Встали, подняли бокалы, и голоса слились в один мощный хор.

— За «Веверин»!

Я стоял в центре, и десятки глаз смотрели на меня. С уважением, восхищением и благодарностью.

Я поднял свой бокал.

— Спасибо, господа. Спасибо, что пришли. Спасибо, что поверили.

— Мы не поверили! — крикнул Елизаров. — Мы убедились! Разница!

Зал расхохотался.

Я выпил вместе со всеми, чувствуя, как вино тёплой волной разливается по телу. Поймал взгляд Ярослава — тот сиял. Взгляд Угрюмого у двери — тот одобрительно кивнул.

Вечер удался.

«Веверин» родился.

И это было только начало.

Вечер перетёк в ту стадию, когда пояса ослабевают, а языки развязываются. Время десертного вина и настоящих разговоров.

Жена ювелира, до этого чинно отщипывавшая кусочки пиццы, промокнула губы салфеткой.

— Боярин Веверин, признаюсь… тот сыр был великолепен, но скажите честно, это ведь не предел вашей кухни?

Я небрежно крутанул бокал в руке.

— То, что вы ели, сударыня — это молодой сыр. Он готовится быстро. Да он вкусный, но простой. Настоящие шедевры скоро будут зреть в погребах.

— Заинтриговали, — Зотова оперлась подбородком на руку. — И что же дальше?

— Сыр с благородной голубой плесенью. Он на вкус острый и пряный. В южных империях за головку такого отдают её вес золотом.

Жена посадника брезгливо повела плечиком:

— Плесень? Боярин, у нас испорченное свиньям отдают.

— А здесь мы будем продавать это по цене шелка, — спокойно ответил я. — Плесень- то породистая. Она делает сыр мягким внутри. Намазываешь на горячий хлеб — и он тает.

За столом повисла тишина. Женщины невольно сглотнули, а вот мужчины, купцы и чиновники, думали совсем не о вкусе.

— Возить с юга? — посадник скептически прищурился. — Дороги, пошлины… Сгниет в пути.

— Делать здесь будем, — подал голос Ярослав. Княжич отсалютовал столу кубком. — Мои угодья и коровы. Рецепты и мастерство Александра. Думаю, скоро мы заложим первые партии.

Елизаров крякнул. Он перевел тяжелый взгляд с меня на княжича и обратно. В его глазах читалась профессиональная зависть.

— Монополия, значит, — протянул купец, барабаня пальцами по скатерти. — И рецептик, я так понимаю, под замком?

— Замок надежный, Данила Петрович, — я постучал пальцем по виску. — Без меня они получат просто кислую простоквашу.

Зотова первой поняла правила игры.

— Александр, — она положила ладонь на стол. — Я выкупаю первые десять головок. Какими бы они ни вышли.

— Я тоже! — Мокрицын вскочил так резко, что опрокинул кубок с вином на скатерть, но даже не заметил этого. — Мне для здоровья полезно, лекарь сказал!

— Какой еще лекарь? — его жена дернула супруга за рукав, пытаясь усадить обратно.

— Найду какого-нибудь! Отстань! — отмахнулся судья, глядя на меня масляными, жадными глазами.

Зал грохнул от смеха. Кто-то застучал кулаками по столам.

— Не будем торопиться, господа, — я поднял руку. — Пока это только разговоры, но обещаю: когда товар созреет, первыми его попробуют те, кто сидит в этом зале.

Зотова одобрительно кивнула. Она прекрасно понимала: я только что сделал их всех избранными.

— За сырные подвалы Веверина, — она подняла бокал.

Тост подхватили.

Едва звон кубков стих, Елизаров подсел ко мне поближе. От него пахло дорогим вином и потом.