Книга Шеф с системой. Противостояние, страница 128 – Тимофей Афаэль

— Ну, император… — купец потянулся к бутылке и налил себе еще. — Дай бог, не подавишься. За твою империю.

Посадник, до этого молча крутивший перстень на пальце, подался вперед.

— Всё это красиво, Александр. Дорого, богато. Но потолок-то низкий. Сколько в городе богатых семей? Две сотни? Накормишь ты их всех, а дальше что? Упрешься в стену?

— Не упрусь, Михаил Игнатьевич, — я покачал головой. — Потому что мы пойдем к людям домой.

— Домой? — переспросила Зотова.

— Горячая пицца и еда с доставкой к порогу.

Зотова пренебрежительно фыркнула:

— Пока довезешь по морозу — суп льдом покроется. Кому нужны холодные помои?

— Не покроется. Двойные короба, войлок. От кухни до любой усадьбы — максимум полчаса. Приедет с пылу с жару.

Купец Семенов с соседнего стола недоверчиво покачал головой:

— Баловство. У кого есть деньги, у того и кухарка своя имеется.

— Кухарка кашу варит, — возразил я. — А мы привезем трактир. В городе полно людей при деньгах: мастера, приказчики, конторские. На походы в едальни у них времени нет, а вкусно кушать любят все.

— И кто повезет? — спросил посадник. — Извозчиков нанимать разоришься.

— Местные. Слободские парни. Выдам форму, обучу.

— Слободские? — хмыкнул Глеб Дмитриевич, дядя Кати. — Да они эту еду за первым же углом сами сожрут.

— Не сожрут, — отрезал я. — Потому что будут знать: за каждый недовезенный заказ Гриша с них спросит, а за честную работу они получат столько, сколько на разгрузке барж за месяц не заработать.

Елизаров, уже наливший себе новую порцию, одобрительно крякнул: подход с кнутом и пряником был ему понятен.

— Ладно, средних ты окучил, — купец ткнул в меня вилкой. — А с чернью что? Стражники, работяги, грузчики? Их в городе тысячи. Им твои короба с подогревом не по карману.

— Для них — другой подход, — ответил я. — Харчевни быстрого питания. Пельменные, пирожковые. Зашел, получил горячую тарелку, поел и ушел. Сытно и по честной цене.

— И где вы намерены это открывать? — поинтересовался Шувалов.

— Везде, где есть спрос. Возле рынков, застав, мануфактур.

Ювелир, до этого только слушавший, подался вперед:

— Боярин Александр… А если купец захочет открыть такую пельменную? Скажем, я ставлю стены и печи, а вы даете рецептуру и… бренд, как вы это называете.

Но прежде чем я успел кивнуть, с конца стола раздался сухой голос купца Семенова:

— Пустое это. Белозеров не пустит. Он с каждой уличной харчевни десятину берет. Гильдия весь город держит.

Разговоры за столом стихли. Имя главы Гильдии отрезвило многих. Купцы переглянулись — связываться с монополистом никто не хотел.

— Ты что же, Сашка, — Елизаров прищурился, глядя на меня. — С Гильдией воевать удумал?

— Я собираюсь вести дела, Данила Петрович, — спокойно ответил я. — А Гильдия… Они кормят народ дорого и скверно. Белозеров держится за счет того, что у людей нет выбора. Я этот выбор дам.

Михаил Игнатьевич смотрел на меня тяжелым, немигающим взглядом. Для него, как для градоначальника, торговая война сулила беспорядки, но в то же время монополия Белозерова давно стояла поперек горла и ему самому.

— Смелое заявление, боярин Веверин, — холодно произнес посадник. — Смотрите, не надорвитесь.

— Сначала я укреплю то, что есть, Михаил Игнатьевич, — я чуть склонил голову. — Ресторан, сыры, доставка, а потом… потом поговорим о пельменных.