Книга Шеф с системой. Противостояние, страница 104 – Тимофей Афаэль

Карета остановилась. Один из людей в чёрном — широкоплечий здоровяк — подошёл к дверце.

— Господин Шувалов?

— Он самый и гости со мной.

Человек скользнул взглядом по Екатерине, по дяде и кивнул.

— Добро. Едете за нами.

Чёрные кафтаны пришли в движение. Они плотно взяли карету в кольцо и двинулись по улице

— А что потом? — Екатерина не могла остановиться. — После драки?

— А потом, — Шувалов понизил голос, — повар собрался и сам поехал в Посад. К Кожемякам. В их логово.

— Зачем? — вырвалось у неё.

— Добивать. — Шувалов покачал головой с каким-то благоговейным ужасом. — Ломов их тут же арестовал — сидят в яме.

За окном потянулись покосившиеся дома. Заборы в дырах, тощие собаки, серый снег. И люди — они вырастали из теней, стояли у заборов, смотрели из-под навесов. Молча провожали взглядами карету.

Позавчера они дрались, поняла Екатерина. Вот эти мужики в латаных кафтанах. Дрались против сотни — и победили.

А она ехала на бал и волновалась о мнущемся платье.

Стыд кольнул где-то под рёбрами и тут же сменился жаром и предвкушением.

— Мда, — повторил дядя задумчиво. — Позавчера война, сегодня — открытие. Посад теперь, выходит, с ним дружит?

— Выходит, дружит. — Шувалов развёл руками. — Не спрашивай как, Глеб. Я сам не понимаю. Он их как-то… переварил.

— Переварил, — эхом повторила Екатерина.

Повар, который дерётся лучше воинов. Шутит под ножами и превращает врагов в союзников и позавчерашнее поле боя — в ресторан для знати.

Кто ты такой, Александр?

— Дядя, — сказала она, и голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Мне нравится этот вечер.

Глеб Дмитриевич посмотрел на неё с удивлением.

— Ты же только что боялась.

— Боялась, — согласилась она. — И сейчас боюсь, но мне очень интересно.

Дядя хмыкнул, и в его глазах мелькнуло одобрение.

— Вся в отца.

Карета тряслась по ухабам, чёрные кафтаны шагали рядом, и где-то впереди ждал человек, который позавчера воевал, а сегодня принимал гостей.

Екатерина прижалась лбом к холодному стеклу и смотрела на тёмные силуэты домов.

Повар. Боец. Тактик. Безумец.

Кем бы он ни был — она хотела увидеть его своими глазами.

* * *

Карета свернула за угол, и Екатерина увидела его.

Сначала она не поняла, что именно видит. Тёмная громада на фоне вечернего неба, чернее окружающих домов, чернее самой ночи. Потом глаза привыкли, и она разглядела.

Здание стояло особняком — двухэтажное, массивное, будто вросшее в землю. Стены были покрыты чёрными разводами копоти, которые в свете уличных фонарей казались чешуёй огромного зверя. Следы пожара — Екатерина поняла это не сразу. Кто-то пытался сжечь это место, и оно выстояло.

А хозяин даже не стал закрашивать подпалины.

Вокруг здания торчали обгоревшие остовы строительных лесов, похожие на рёбра павших великанов. Или на кости врагов, выставленные как предупреждение.

— Матерь Божья, — выдохнул Шувалов.

Екатерина прилипла к окну, не в силах оторвать взгляд.

А потом она увидела вывеску.

Над входом, прямо над тяжёлой дубовой дверью, висела огромная, искусно вырезанная, деревянная голова дракона, с распахнутой пастью и оскаленными клыками. Чешуя была выкрашена в чёрное, рога — в серебро.

И глаза горели.

Ярко-оранжевым, живым огнём — внутри головы явно был спрятан мощный фонарь, и свет бил через прорези так, что казалось — дракон смотрит прямо на тебя. Смотрит и оценивает, достоин ли ты войти в его логово.