Книга Шеф с системой. Противостояние, страница 101 – Тимофей Афаэль

Я положил её на стол перед Щукой.

В харчевне стало очень тихо. Даже пятеро отобранных, которые до этого перешёптывались у стены, замолчали и вытянули шеи, пытаясь разглядеть, что происходит.

Щука смотрел на дощечку так, будто я выложил перед ним живую гадюку. Рука с недогрызенным яблоком замерла на полпути ко рту.

— Завтра открытие, Тихон, — сказал я негромко.

Он еле заметно вздрогнул. Может, от своего настоящего имени, которое в порту мало кто знал и ещё меньше осмеливались произносить вслух, а может, от понимания того, что сейчас происходит.

— Я жду тебя как почётного гостя.

Щука молчал. Смотрел на чёрную дощечку с драконом и молчал, и лицо у него было такое растерянное, какого я ещё ни разу не видел. Почти человеческое.

— Ты… — голос у него дрогнул, и он откашлялся, прочищая горло. — Ты зовёшь меня?

— Зову.

— Туда, где Зотова будет? И Елизаров? И Посадник?

— Туда.

— Меня?

Он произнёс это так, будто не верил собственным ушам. Хозяин порта, человек, которого боялась половина города, сидел передо мной с приоткрытым ртом и смотрел на деревянную дощечку, как нищий смотрит на мешок с золотом.

— Ты понимаешь, кого зовёшь? — спросил он глухо. — Я — портовая крыса, Ёрш. Контрабандист. Бандит. Меня в приличные дома на порог не пускают, а если пускают — то через заднюю дверь и с мешком на голове.

— Ты — хозяин порта.

— Хозяин порта, — он криво усмехнулся. — Красиво звучит, а по сути — главарь шайки. Вор. Душегуб, если уж совсем честно.

— Ты контролируешь половину товаров, которые входят в город. Без тебя торговля встанет. Ты это заслужил, Тихон. К тому же, пора вылезать из своей норы.

Он молчал, глядя на дощечку и его пальцы подрагивали.

— Пора выходить из тени.

Щука поднял на меня глаза. В них я увидел смесь недоверия, надежды и застарелой, глубоко запрятанной горечи. Так смотрят люди, которые давно перестали верить в хорошее, и вдруг оно само приходит к ним в руки.

— Ты либо святой, — произнёс он медленно, — либо самый опасный человек, которого я встречал.

— Я повар.

Он фыркнул.

— Повар. Ну да. Повар, который Мясника разобрал. Который Кожемяк упек в яму. Повар, который с Гильдией воюет и побеждает, а еще портовым работу даёт и бандитов в высший свет тащит.

Щука помолчал, разглядывая меня своими рыбьими глазами. Потом медленно протянул руку и осторожно взял дощечку как берут святые мощи или древнюю реликвию.

— Приду, — сказал он хрипло. — Будь уверен, Ёрш. Приду.

— Костюм только подбери другой. Не зелёный. Чёрный, с серебром. У тебя глаза светлые, будет в самый раз.

Щука посмотрел на меня, потом на дощечку в своих руках, потом снова на меня. И вдруг рассмеялся не лающим своим смехом, а другим, тихим и растерянным.

— Ты мне ещё и советы по одёжке даёшь, — он покачал головой. — Ох, Ёрш. Ну ты и жук.

Он бережно спрятал дощечку за пазуху, как прячут письмо от любимой.

Я встал.

— Завтра, Тихон. К седьмому часу. Не опаздывай.

— Не опоздаю.

Щука тоже поднялся и протянул мне руку. Я пожал её.

— Ты странный человек, Александр, — сказал он, не выпуская моей ладони. — Очень странный. Но мне это по душе. Давно мне никто так не нравился.

Я кивнул, высвободил руку и направился к выходу. Матвей, Бык и Ярослав уже ждали у двери, новые официанты топтались рядом.

— Уходим, — бросил я, не оборачиваясь.