Книга Зал костей, страница 37 – Тим Харди

* * *

В последний раз я посмотрел на лицо Брама. Друг детства выглядел безмятежным, лежа рядом со своими павшими товарищами. Все четверо были облачены в доспехи и держали мечи или топоры. Славная смерть в бою служила порукой тому, что воины с гордостью войдут в чертоги Навана. Погибших жителей Нольна удостоили чести разделить погребальный костер с моими воинами. Оставшиеся в живых весь день трудились, чтобы сложить огромную груду поленьев. Когда кто-то из горожан по глупости посетовал, что мы зря тратим столь необходимую для восстановления Нольна древесину, Ольфрид его чуть не прикончил. Увидев хмурый взгляд Полурукого, придурок убежал под насмешливые возгласы собравшихся там воинов. Мои соратники отдали жизнь за свой клан, и мы, в свою очередь, должны были отправить их в последний путь с почестями.

Шагнув вперед, чтобы поджечь костер, я вдруг вспомнил день похорон моей матери. Полагающиеся по обычаю слова, которые тогда говорил отец, легко всплыли в памяти, словно я выучил их наизусть на одном из утренних уроков с Эттой. Я подумал о стреле Тюрвинга, которая пролетела на волосок от меня, лишь слегка задев, рассеянно провел пальцами по свежей царапине на шее.

— Судьба всех людей – плыть по реке времени. Реки, которая бесконечно течет в одном направлении и приносит нас к Навану, когда отведенная нам жизнь заканчивается. Пусть Наван тепло поприветствует в Чертогах мертвых тех, кто погиб сегодня, и они с гордостью присоединятся к своим предкам. Мы знаем, что Создатель будет судить нас по нашим деяниям после того, как долгая стража Динаса в итоге подойдет к концу, и вверяем их души Навану до самого судного дня.

Эти старые слова обрели новое значение, когда мои воины разразились громоподобным ревом, издавая боевые кличи и стуча оружием о щиты. Задержав дыхание, я дрожащей рукой сунул горящий факел вглубь погребального костра и выдохнул только тогда, когда пламя разгорелось, а вокруг тел передо мной начал подниматься дым. Вскоре вспыхнул весь погребальный костер и долго горел ярко-красным пламенем, пока садилось солнце и сгущались сумерки. Я стоял рядом, когда Полурукий крепко хлопнул меня по плечу, отчего мою поврежденную ногу пронзила боль.

— Хорошо сказано, – тихо произнес он, глядя в огонь. – Ты умеешь подбирать слова, совсем как твой отец. Сегодня на твои плечи легло бремя взрослого мужчины. Я горжусь тобой, и Кольфинн тоже будет горд, когда узнает, что произошло сегодня.

Я кивнул, снедаемый чувством вины, по моим щекам неудержимо катились слезы.

— Стрела, которая оборвала жизнь Брама, предназначалась мне. Ее выпустил Тюрвинг Черноглазый. Возьми он чуть в сторону, и это я лежал бы на погребальном костре.

— Зачастую так и случается, – кивнул Ольфрид. – Когда я был молод, то думал, что никто и ничто не сможет победить меня в честном бою. Лишь спустя годы я понял: слепая удача тоже играет важную роль. Мало кто из воинов доживает до моего возраста. По правде говоря, я видел так много зим только потому, что отложил топор восемнадцать лет назад, когда получил свое нынешнее прозвище. «Полурукий» – не то имя, чтобы им гордиться. Уже тогда я понимал, что становлюсь медлительней, и Финнвид был готов занять мое место в дружине. Однако быть старым воином тоже нелегкий путь, и Кольфинн это хорошо знал, потому и предложил мне обучать мальцов ратному делу. Я знал, что он оказывает мне большую честь, но все-таки мне хотелось другого. Я пытаюсь сказать, что был рад биться с тобой бок о бок, как в старые добрые времена. И я был готов к смерти, как и все остальные воины, включая Брама, которые пошли за тобой, потому что в твоих жилах кровь Кольфинна. Сегодня ты показал себя достойным сыном своего отца, и, думаю, клан Ворунд хорошенько подумает, прежде чем снова решится скрестить с нами мечи.