Книга Павший, страница 191 – Анна Щучкина

— Не надо.

Буркнув что-то себе под нос, Аскур подтолкнул меня вперед.

Мы двинулись к аркам. Асира, не оборачиваясь, шла впереди. Она не рубила наотмашь – просто немного расширяла ходы. Стражники падали молча.

И вдруг, остановившись, Асира резко прижала меня к перилам – мимо пролетела стрела. Аскур швырнул в обратном направлении снятый с убитого дитто кинжал.

— Пора, – сказала Асира, хватая меня за ворот. – Обниматься будем потом.

Но я задержался на миг. Прикоснулся лбом к ее лбу. Вдохнул – и почувствовал запах корицы. Асира всегда прятала кусочек печенья «на потом». Говорила: «Сладкое помогает думать ясно».

Я усмехнулся сквозь боль. Жив. Мы оба живы.

Площадь ревела, как раненый зверь. Но мы ушли оттуда, скрылись под спасительной аркой. Асира шагала рядом, стряхивая кровь с мечей. Аскур замыкал отряд, как щит.

И я понял: вот оно, главное правило. Без паники. Пока она жива – я тоже.

Дворец Алого заката

946 год правления Астраэля Фуркаго

Подземный зал был пуст, как могила бога, в которого перестали верить. Голый камень. Деревянный стол. Два стула. И на столе – шахматная доска, уставленная только черными фигурами. Белых здесь не выдавали. Здесь не бывает света. Здесь выживают лишь тени.

— Империя не любит ждать, сын, – произнес Астраэль, не оборачиваясь. Он чертил мелом на каменной стене, проводил ровные, острые линии, будто рисовал схематичную карту. – Ты опоздал.

Я сделал шаг вперед. Аджит остался у двери – тенью, готовой стать стеной.

— Опоздал на что? – спросил я.

— На нашу последнюю игру. – Император наконец обернулся и посмотрел на Аджита. – И разговор без свидетелей.

— Думаю, свидетель пригодится. Для истории. Что бы ни случилось, он не станет вмешиваться. Верно, Аджит?

— Как прикажете, ваше высочество.

Астраэль покачал головой.

— Ты думаешь, что все это – борьба за свободу? – разочарованно спросил он. – Это борьба за власть. Ты представить себе не можешь, как долго и кропотливо я выстраивал работающую систему. А эта… девчонка наверху разрушила все за один день.

— Не за один день, – ответил я. – И не только девчонка. Народ. Он смертельно устал от того, что ты называешь «системой».

Астраэль подошел к столу и указал на доску.

— Сядь. Поиграем, как раньше.

— Я давно вырос. И научился отличать игру от войны.

Император улыбнулся.

— Война – самая азартная игра.

Я сел. Он передвинул черную пешку. Я – свою. Ход за ходом, без слов. Каждое движение – как удар. Как упрек. Как попытка доказать: я прав, ты ошибаешься.

— Ты считаешь меня жестоким? – спросил он вдруг. – Я просто не позволил империи рассыпаться. Люди умирают. Идеи – нет.

— Идея, ради которой умирают дети, – мертвая идея, – сказал я. – А империя – это не абстракция. Это те, кто в ней живет. Не твои приказы. Не твои законы. Живые существа.

Он посмотрел на меня поверх фигур – долго, молча. Затем вздохнул.

— Ты не стал мной. Слава богам. Но ты все равно мой сын. И пойдешь туда, куда я скажу.

— Нет, – ответил я и встал. – Я пойду туда, куда решу сам. Игра окончена.

Он тоже поднялся. И в его взгляде я увидел не гнев, а что-то худшее – расчет.