Книга Павший, страница 188 – Анна Щучкина

— Ничего смешного, – нарочито строго прошептала я. – Не выдавай нас, малыш.

Он послушно заслонил крошечную голову крыльями. Если выберемся, я должна буду дать ему имя.

В коридоре пахло копотью и пылью. Я вдруг заметила на стене старую зарубку – звезду, выцарапанную детским ногтем. Я провела по ней пальцем – и убрала руку. Спасибо, Винсент. За все.

Мы спустились ниже, в промозглую мглу. За арками сиял белый свет – не солнечный, а холодный, режущий глаза.

Я крепче обняла детеныша.

— Держись.

У арки нас обдало ветром с площади – запахло углем, паленой веревкой и кожей. Я не посмела обернуться. Лишь пробормотала под нос:

— Влево, вниз. Три пролета. Двор под северной аркой. Там нас будут ждать.

В городе ударил барабан. Ответили горны – коротко, резко. Огненные драконы пронеслись над головой, и тень их крыльев скользнула по стене. Земля содрогнулась.

— Не бойся, – прошептала я детенышу и самой себе.

На втором пролете мы услышали тяжелый топот. Я прижалась к стене, закрывая малыша плечом. Тень проскочила мимо. Я вдохнула. Выдохнула. Сделала шаг.

Белый щелкнул клыком, будто пробуя мир на зуб. Мы вышли из дворца – и попали в водоворот крыльев и огня.

В щели между арок мелькнула площадь, усыпанная тлеющими углями. Справа – Аиса, рядом Кристен. Ликариласы выстроились клином. Театр стал полем боя.

И мне вдруг стало ясно как день: нужно успеть. Сейчас. Все остальное – потом.

— Двор под северной аркой, – повторила я. – Три пролета вниз. Держись, малыш.

Мы побежали.

А мир, полный криков и огня, будто крикнул нам вслед одно слово: живите.

Дворец Алого заката

946 год правления Астраэля Фуркаго

— Два устья, учитель! – крикнул Давин. – Если отряды зеленых соединятся, они обойдут Аису с тыла. Надо стоять насмерть.

— Что ж, это мы умеем, – бросил я.

Земля дрогнула. Сила во мне откликнулась гулом, ушла вниз, вгрызлась в снег и грязь. Из-под ног вырос гребень из острых костяных шипов, зубья направлены прямо на перекресток. Сразу же заныли суставы – привычная плата за магию. Но сил хватит до вечера. А больше и не надо.

Пепел скрипел на зубах. Ветер гнал по камням сухой дым, и в этом дыму появилась Мойра. Ее всегда узнаешь: темные волосы, один упрямый завиток у виска – к нему ветер тянется первым, как к родному.

Она завладела потоком воздуха и одним взмахом ладони превратила улицу в коридор смерти. Ветер завыл, вырвал копья из рук императорских солдат, заиграл их щитами, как трещотками. Лица врагов побелели – слишком поздно. Смерть уже шла к ним.

— Влево! – крикнула Мойра, не глядя на меня.

Я сместился на полшага – и вовремя. Сквозь костяной гребень вбил еще одно ребро, чтобы тот выдержал натиск неприятеля. Давин уже возводил капкан на дальнем углу: низкие столбики с поперечинами – идеально, чтобы враги спотыкались и падали при атаке строем.

Дитто императора надвигались плотными клиньями, как змеи, – четко, без суеты. Элита. Их учили ломать дух, а не ломиться в лоб. Но у нас – живой ветер, упрямая кость и сердца, еще не остывшие от ярости.

— Держим устья и крышу, – сказал я Давину. – Без героизма. Главное – остаться в живых.

— Очень по-некромантски, – заметила Мойра.