Книга Пепельные следы, страница 47 – Александра Н. Пушкина

— Ваше величество, – обратилась к ней с поклоном Кримхильда. – Я привела девушку.

Она кивнула, и Сюзанн несмело прошла чуть дальше. Стало понятно, что они вышли из большого не разожженного камина. Сама Кримхильда, шагнув следом, сразу преобразилась. На ее лице появилась гладкая, как алебастр, кожа, пухлые губы вновь могли красиво и хищно улыбаться, а к белым рукам можно было прикасаться без страха, если, конечно, не знать, что все это лишь морок.

Королева, женщина, разменявшая шестой десяток, но еще не утратившая былой красоты, улыбнулась, не размыкая рта. Пожалуй, слишком высокий лоб частично скрывал роскошный вдовий чепец, придающий ей сдержанную утонченность. Умные цепкие глаза пристально смотрели на гостью из-за тонких окуляров, а руки покоились на открытой книге. Властным жестом королева велела подойти. Сюзанн повиновалась, неловко из-за отсутствия туфельки подойдя ближе и сделав реверанс.

— Вижу, ты пренебрегла моим подарком, – с укором произнесла хозяйка покоев, слегка наклонив голову и красноречиво глядя на пол позади гостьи. Сюзанн обернулась и похолодела. Вслед за ней от самого камина тянулась вереница одиноких черных следов.

Так вот разгадка странных отпечатков! В ее комнате и кабинете отца побывали пепельные! Но что-то заставило девушку промолчать о своем озарении. Она с горечью подумала, что ошибка с порванным приглашением сделала ее умнее. Пусть лучше пока говорит королева. Быть может, она и без вопросов пожелает все объяснить.

— Простите, ваше величество. В спешке я потеряла ваш подарок, – пробормотала Сюзанн вслух.

— Что ж, тем хуже пришлось тебе, дитя. Пепельные тропы не для нежных юных ножек.

Вспомнилось, как она, босая, бегала по колкой траве, глинистым берегам Иллерстрома и пыльной каменистой дороге. Как Агата неодобрительно взирала на это, запрещая дочерям следовать плебейским привычкам сестры. И никогда, никогда ей не было так холодно и больно, как в тумане пепельных троп, хотя ступни ее не были такими нежными, как у Анастасии, которой она как-то помогала примерять обувь. Но Сюзанн вновь смолчала, склонив голову, будто соглашаясь.

— Полагаю, ты знаешь, зачем я призвала тебя, моя дорогая? – голос королевы сделался напористее, холоднее.

«Если ее нечисть шпионила в поместье, она знает о дневнике!» – промелькнула у Сюзанн паническая мысль.

— Н-не совсем, ваше величество, – не поднимая головы, произнесла она. В конце концов, она и правда не могла сказать наверняка, почему королева так настойчиво желала встречи.

— Что ж, неужели Вальдер ничего тебе не сказал? Ох, глупый мальчишка! – на этих словах королева хлопнула по столу книгой, оказавшейся Библией. Хлопок прозвучал негромко, словно его силу рассчитали. – Что ж, моя милая. Значит, мой долг как крестной все тебе рассказать. Присядь.

Королева Гертруда мягко махнула рукой на бархатную скамеечку для ног. Сюзанн с готовностью повиновалась: как бы жутко ни было в замке Вайдверк, возможно, это ее единственный шанс узнать что-то об отце и о том, куда он пропал.

— Скажи мне, дитя, что тебе известно о добром короле Горсте?

Словно на экзамене, где мэтр Кресснахт спрашивал с нее даты правления какого-то замшелого правителя. Только здесь нужно верно подобрать слова о том, что знаешь, а не скрыть незнание.